?

Log in

ДРОЗД ПАВЕЛ ВАСИЛЬЕВИЧ. ПОЗЫВНОЙ "КРАСНЫЙ".

Разглядывали на экранах, подъезжающую броню.  Нет, те не шифровались. Подъезжали как к себе домой.              – Я так думаю. Связи нет, но они в курсе, что где-то здесь Хилая, а эта чувырла у них канает если не первым номером, то в двадцатке, точно.- предположил Иван.- Всего лишь разведка. Так, мужики, вооружаемся. Кто граником работал?                                                                                                                                                                         – Да. Мы, трое.- сказал Тур,- РПГ,                                                                                                                                                              - Синька, наблюдай. Пошли подберём, подходящие инструменты.                                                                                В оружейке вскрыли два ящика.- Бур, конкретная машина. Убойней и удобней. Бронебойных нет, сойдут и термобарические. Сдвоено будем работать, если не хватит, добавим. Главное сейчас, нам хотя бы на третий этаж пройти, по-тихому.- Рассказывал Иван. Устанавливал прицелы на блоки управления, заряжал гранатой, вручая каждому. Показывая как держать, целится, заряжать новой гранатой. Как бы поняли.                    - Да ни хуя пацанчики, всё у нас получится,- успокоил Шизик.- Мы их блядей расхуярим,-  шмаля очередной косячок.  Красный взял, вторым стволом, Вал.                                                                                                                             Вышли в зал.- Граф Шизик, поручаем тебе самый главный пост. Наблюдение. А мы наверх. Мужики  просто следите,- объяснял Иван.- Выйдем, отключите питание привода. У них должны быть дубликаты электронных ключей. Не дураки же их послали, должны перестраховаться. Если всё же им удастся пройти до двери, пусть стучатся до посинения. Взорвать у них не получится. Прикуп наш.                                                                      – Не переживайте пацанчики, всё будет в ажуре, хуля там.- Отрапортовал Шизик.- Да нормально. Здесь как у Гитлера в бункере, я помню,- схохмил Канарис и всех отпустило.                                                                                Где и как отключен лифт мы так и не смогли разобраться, а он бы пригодился.                                                      Выскочили наружу. Тишина, зомбиков не видно, только мерзко пахнущие трупы и лужи воды под ногами.    Поднялись на пятый этаж. Третий и четвёртый оказались заблокированы.   Разделились по двое. Он с Цыганом ушел в левую сторону. Иван с Туром, отходили вправую, на максимальное расстояние работы раций.  Связь великая вещь, во все времена.                                                                                                                                                   И хорошо, что ушли на пятый. Больше охват панорамы и невозможность, даже случайным, периферийным взглядом, уловить наши передвижения, через стёкла окон. Смотря по безпечному поведению, первых, вышедших из брони, наводило на мысль, что тем понравилось тишина на прилегающей территории и состояние фасадов здания. Целые стёкла на окнах и порядок у входа, на крыльце.                                                                                                                                                                                                                                  Перед нами стояла задача незаметно открыть фрамугу окна. Облом. Как оказалось, оконные стёкла были необычные, бронированные, с вкраплением тонких металлических или ещё каких, нитей.  А оконные переплёты укреплены в блоках намертво. Надо было, что-то придумывать на ходу.                                                                    – Красный.                                                                                                                                                                                                                     – Да, слушаю.                                                                                                                                                                                                        – Режьте стекло ножами. Вырезайте полуокружность от угла. Помнишь геометрию? Один режет, другой придерживает осколок. Начинайте с угла, небольшого кусочка.                                                                                                  – Понял.- Действительно – Голь на выдумки хитра. Получилось. Самое трудное было вырезать первый кусок, чтоб тот не катапультировался наружу.                                                                                                                                Два первых бэтера стояли под углом к главному входу.  Два других, развернулись кормой к воротам, направив пушки в сторону въезда. Погон, шевронов или каких-либо отличительных знаков, не видно. Прикид, серьёзный. Длиннополые бронежилеты, больше похожие на плащи. Оружие наше, от АК-12, Вепрей до Печенегов. Главный негритос. Здоровый такой. Смелый, герой ваще. Стоит в центре шмалит сигару, косит под Арни из какого-то бастера. Окружение, из десяти хорошо вооруженных мордоворотов. Вперемешку, негры, желтые, белые. Чисто интернационал.                                                                                                                   Из машин выгружалось остальное войско. Всего, около тридцати мудаков. Зам белый. Рисует расклад боевикам, те машут гривами.     Главный пиндос отошел к броне, к открытому заднему люку. Присел на край десантного отделения. Рядом расположились четверо его личной охраны.                                                                         Первая десятка ушла к входной двери, остальные рассыпались полукругом, прикрываясь высокими, бетонными клумбами для цветов. Большой козырёк над входом скрывал от нас ушедших.  Снизу, автоматно-пулемётные очереди. На кого они наткнулись? Зомбики или просто испугались разбросанных трупов?                                                                                                                                                                                                                                        Зам стоял рядом с главным, что-то долдонил в переговорную гарнитуру. Стрельба стихла. Махнул рукой  и ещё десять зольдатен, скрылись под козырьком парадного входа. Главный пиндос слушал рапорт и отдавал команды.    Рация.- Мужики, дождёмся когда главный зарулит в здание.                                                                                                   - Ясно.                                                                                                                                                                       Бледнолицый, что-то вякнул главпиндосу. Ага, шобла тронулась.                                                                                                          - Начинаем. Первая цель - две дальних брони. Ваша левая, наша правая. На счет три. Повторный  выстрел туда же, через раз, два. Если всё нормалёк, следующая, ближняя броня, правая. Вы с Цыганом её гасите, а мы пулемётами уничтожаем пешеходов. Левую не трогаем. Господь, поможет, командирскую, оставим для себя.                                                                                                                                                                                                                  Он стрелял первым. Хотя это не впервые, но мандраж проявился изнутри, сам, будто ждал этого момента.     После три, граната ушла, следом выстрел Цыгана. Тишина кончилась. Заряжал новую гранату, а руки отчего-то дрожали. Он не обращал внимания, что творится на улице, понимая, что после взрывов, мечты пиндосов на спокойную жизнь рухнули. Крики, взрывы, автоматно-пулемётные очереди. Укрывшись за простенок, он ждал когда Цыган зарядит свой. Готово.                                                                                                Правая уходила, разворачиваясь на площади перед зданием. Кто-то бежал вслед ей и орал факи, во весь голос. Но тем, в броне,  было по барабану. Они врубились, если сейчас не свалить их тут и похоронят.                     Выстрел, сработала защита, вдогонку следующий. Цыган неудачно прицелился или маневры машины помещали точности.  Граната попала в бетон под колёсами, но броня осела, наклонившись набок. Два задних колеса с правого бока, горели. Водитель, не обращая внимания, давил на газ. Черные клубы, соляра живьём вылетала из выхлопухи. Красный  лихорадочно вгонял следующую гранату, а со стороны Ивана и Тура, пулемётные очереди. Мужики отсекали оставшихся в живых, от командирской брони. Тем пришлось отступать к зданию, стреляя безприцельно по окнам верхних этажей. Стрелять вертикально вверх, безпонтово, как впрочем, и наоборот. Внизу взрыв гранаты. Кому-то из пиндосов посчастливилось спрятаться под козырёк, кто-то остался лежать на асфальте.                                                                                                                     Двое успели добежать до подбитой правой брони. Та, переваливаясь медленно уходила в сторону выезда. Сдвоенный. На этот раз были точными. Гранаты влетели вместе с двумя пиндосами, влезающих в полуоткрытый задний люк. Взрыв гранат и боезапаса, поднял машину в воздух и повалил набок.                                       В дальней броне кому-то посчастливилось остаться в живых. Они уходили, скрываясь  за дымовой завесой горящей брони, и отстреленной дымовухи.  Во второй, дальней сработал боезапас, а языки пламени и столбы дыма окутали полностью всю площадь. Ожила рация.– Мы вниз, присмотрите.                                    Их задачей было не подпускать никого к командирской броне. Бэтэр стоял спокойно. Работает движок или нет, не понятно. Если и работал, то на малых, по выхлопу не понять. Но кто-то должен был остаться. Водитель? Почему он медлит?                                                                                                                                                                  Отложил граник в сторону. Он впервые держал в руках Вал и хотя он не стал цеплять непрестрелянную оптику, надеялся на своё зрение и то небольшое расстояние, что отделяло его от брони. Лишь бы не сыграл виртуал.  Внизу, на нижних этажах, крики и непрекращающаяся стрельба.                                        – Схожу, гляну,- сказал Цыган, - мало ли.- Красный лишь мотнул в ответ головой, всё внимание на броню. Ага, открылся задний люк. Бомж, на боковом сидении разговаривает по рации. Кого-то поджидают. Внизу, на улице, пулемётные очереди. Чьи, не поймёшь. Как там наши?                                                                                                 Он сидел удобно, на кресле, положив автомат на стол. Для надёжности подложив кожаный портфель. Почти как когда-то в школе, на уроке. Под прицелом проём отсека бэтера.  Пошла РДГешка. Неудачно, прямо во внутрь отделения, под ноги бомжу. Тот не растерялся, откинул её в сторону.                                               Вот они.  Трое, прикрывая главного пиндоса, бежали к бэтэру. Следом ещё двое, отстреливаются, пятясь задом. Поливают из Печенегов в сторону главного входа. Один из телохранителей выпустил красную ракету.  Это, что ещё за самодеятельность?                               Завесу, от дымовой гранаты, медленно сносило ветром к броне. Если сейчас промедлить они уйдут, думал он.  Навёл на каучуковую бошку. Каска скрывала голову. Открыты только ноги. Выстрел. Или он такой меткий, или виртуал был за него. Главный  оступился, заорал, опустил голову вперёд и открыл шею. Всё, покрышка оформляла путёвку в ад.                                          В этом бедламе его выстрелы через ПБС остались незамеченными. Но всё же они были профессионалами, чуйка работала, что надо. Отступающие пулемётчики перенесли огонь вверх. Палили не прицельно, наугад, по окнам. Двое в бэтере, принимали мёртвое тело главного и в это время, дым полностью скрыл машину. Пулемётчиков тоже накрыло желто-серым облаком. Не получилось с бронёй.                     Граната ушла туда, где скрылись крайние. Мимо, взрыв где-то впереди. Схватил граник Цыгана. Бил наугад, для очистки совести. Взрыв. Через дымовую завесу, тучи черного дыма и яркие языки племени.                       Ударная волна, смела облако дымовой завесы, оголив горящее тело брони. Возле раскуроченного бэтера двое пиндосов с оторванными конечностями и оскаленными рожами. В живых, только чудом уцелевшие пулемётчики. Отстреливаясь, уходили за шлейф черного дыма, правой брони. Они засекли его. Пули крошили остатки стекла. Врываясь во внутрь комнаты, рикошетили по потолку и стенам. Откатился под рядом стоящий стол, улегся, прижимаясь лицом к стене. Пулемётный огонь поменял направление. Так и есть, их враг, как бы, твой друг.                                                                                                                                                                                    Со стороны гаража, подсобных построек, валила толпа мутов, а от въездных ворот, шакалий вой.  Их было всего три экземпляра, но зато какие. Чисто допотопные, саблезубые тигры. У одного в пасти  недоеденный кусок шницеля. Пока мутные дербанили поджаренные тушки своих бывших земляков, тигры рвали успевших спрятаться за дымом пулемётчиков. Впрочем, по-количеству ушедшего во внутрь дома мяса, сегодня у мутных Сабантуй или на крайняк, Масленица. Вот и пернатые. С неба падали стаи мутиц, хватая объедки и всё, что блестит. Мир животных и мутов сосуществовал мирно, добычи хватало на всех. Забежал Цыган.- Спускаемся.                                                                                                                                                                                            На лестничной площадке первого этажа Иван с Туром, уже с Вепрями. Дальше, по  коридору, сплошное месиво из тел, в красно-зелёном море. И занятые делом, чавкающие зомбики. Подвезло им.                                                                                                  – Всё. Ушли,- сказал Иван. Мужики нас встречали как героев, а Шизик спел по такому случаю шикарную песенку, про Героев Былых времён и ни разу не сматерился.

                                                                                                     



ДРОЗД ПАВЕЛ ВАСИЛЬЕВИЧ. ПОЗЫВНОЙ "КРАСНЫЙ"

Когда Шизик не кушал чиколад, он мэдленно и плавно превращался в менестреля.- Да я плагиатор! Но какой! Заметьте!- говорил наш, смешной и балдёжный, скальд. Мотивы его песенок были нам знакомы, он всего лишь лепил свои слова, а идти под его весёлые напевы, было легче. Даже Тур с Цыганом, прошедшие, этап, тюрьму и остальное, удивлялись его неуёмному таланту. Его тонкий голосок превращал песенки в энциклопедию воровских понятий с налётом романтизма и комизма. Иногда, слыша в наушниках чьи-то смешки, он говорил, что его прапрапрадед жил рядом с Пушкиным, на улице Лермонтова, в Краслаге, на речке Бирюсе. Мы ему дружно поддакивали, ну а уж он старался, на совесть. Его самой любимой песней была – «План», а строки – Пьют даже те, кто сидит на горшке – Стукнуло, чтоб по безмозглой башке.- Он выводил авторские, без изменений. Мы просто выпадали в осадок, потому как он нам казался размером с этот горшок.                   Нашему, невольному попутчику, встреченному на чердаке, лезгину Дарху, Шизик вывел позывной - Тархун. Почему так?– Бля, вода помню, ещё с Союза, заебательская.- Затем он упросил того научить своему языку. Эти уроки были смешнее анекдота. Так коверкать слова мог только наш проводник. – Не, я не полиглот. Мне и фени хватает.- Заключил он, поняв, что нет у него таланта прилежного ученика.                – Во, брательники канают,- воскликнул Шизик. Мы остановились как вкопанные. Да, впереди  движущаяся, серая масса, перебирала копытами нам навстречу. Присели по краям прохода, поджидая его корешей. Их было трое, здоровых, серых крыс. Вот кому не надо было противогазов, можно подумать у них лёгкие из керамзитобетона.                                                                                                  Красный решился снять противогаз. Вонь хоть и присутствовала, но грязь и сырость под ногами, перебивала флакон всего имеющегося смрада. Мужики увидев, что он закуривает трубку, решились освободиться от своих. Мощный фонарь Ивана  освещал пятачок их стоянки. Подошли «пешеходы».  – Привет пацанчики,- поздоровались они со всеми. Присели напротив Шизика и полилась у них беседа..- Привет братэла. Куда намылились?
79603_900                                                                                                         - Надо пацанчиков, на Новый провести. А где Гнедой, Стервец?                                                                                                   - Нет их. Ушли на покой. В объятья Светлой Крысы. Нарвались на крысячий безпредел, на Курской. Суки, еле отбились. Дымовуха помогла и шустрые копыта.                                                                                                                       – Вот твари! Своих.                                                                                                                                                                                                 - Да какие они свои. Дикий народ, дети подземелий. Слаще битума не хавали. У тя планчику немае?                       - Есть, братаны. Красный достань травку, угостить надо ходырей.- Он достал пакет с травой, подал. Братва крутила цигарки, угощалась чиколадом, выделенным Шизиком из НЗ.                                                                                  - Пацанчики, что там, на Курской? Мне туда надо срочно зарулить.- Спросил Иван.                                                         - Тухлое дело. Крысы ебанутые. Всех мочат, подряд. Их целая рота. И мутных, видимо, не видимо. Под землёй не подойдёшь, полная абберация. Чо дома?                                                                                                                                      - А нормалёк. Кругом войнушки, а у нас достопочтимый Орднунг. Вощим абстрагирование и автократия.                                                                                                                                                                                                                               – Да уж. Автохтонные условия самые продвинутые. Агностицизм.                                                                                            – Ага.                                                                                                                                                                                                                             – Трава у тя шо надо. Поиздержались мы в походах. Темы интересные несём Бугру. Чую, Третья мировая тут закружится. Хе, хе. Ладно пацанчики, покапытили мы дальше. К вечеру, чтоб на хату попасть. Расслабон, музон и прочие галлюцинации.- Попрощались и разошлись в разные стороны.                                                       До места мы добрались только ночью, когда туман полностью накрыл город.   Вышли в районе Пиндосовского посольства.    Через пролом попали в канализационную магистраль, а оттуда в ответвление коллектора. Прежде чем пройти пришлось вырезать решетку, из толстого и прочного металла. Вошли в большое, четырёхугольное помещение, приёмник слива ливневой и канализационной системы. Поднялись по металлической лестнице на площадку. Здесь верхний люк заменяла мощная металлическая дверь. Она запиралась снаружи поворотным механизмом. Изнутри виднелись четыре толстых ригеля в пазах металлического обрамления. Срезали. Поднялись в кирпичную будку. Входная дверь закрыта снаружи. Пытаться выходить на волю, не стали. Хотя Шизик говорил, что сможет  провести нас и по туману. Оказалось, в другой жизни, он просто обожал мультик – «Ёжик в тумане». Решили не рыпаться. Устали и  хотелось привыкнуть к нормальной обстановке.                                                                                                                                                Снаружи тишина, лишь вдалеке вялая перестрелка. Разогрели еду, сидели перекусывали, когда у входной двери начались подозрительная поползновения. Кинули спальники на бетонный пол, улеглись, а Шизик ушел исполнять свои ля-бемоль мутным. И как не странно, это подействовало. В дверь никто не ломился, лишь шуршание и еле различимое сопенье. Шизик был рад внимательным поклонникам, а его талант сверкал во всю мощь, чисто Карузо. Когда Красный улетал, неповторимые произведения лились под одобрительное гудение с улицы.                                                                                                                                                                                 Снилось столько всего.    Всё началось с точки в пространстве. Из неё проявилась прямая, расходящаяся в разные стороны. Черная на сером или наоборот.... Где-то, её концы пересеклись и знак, буква, звук, образ – О. Память прямой, информация.                                                                                                                                           Каждая единица меры круга-образа, производила по памяти, прямые, которые искали пересечений. Из замкнутой прямой, выросла сфера, скорлупа. Скорлупа имела идеально круглую форму. На низу сферы, через какое-то время, зародился холодный минус, белок. Вспышка чего-то нового или озарение первой созидающей мысли, проявило яркий луч света, который создал сверху, положительный полюс, цвета огня. Пространство, окружающее и удерживающее сферу, почувствовав разнополюсный заряд, расступилось. Сфера  начала движение, вертикально вверх, а скорлупа приняла каплевидную форму. Внутри рождалась первая жизнь, память прошлого и всего нового. Холодное, белое безмолвие в середине и ярко-желтое, оранжевое, окружение-оболочка. Когда и как поменялись местами наполнения? Проявившаяся искра-мысль, расставила по местам.                                                                                                                                             Вначале Луна была повёрнута вогнутым экраном к Земле, с высокой, семнадцатикилометровой башней по середине. На обратной, выпуклой  стороне, сферический, ретрансляционный комплекс. Луна перевёрнута, а комплекс засыпан грунтом с Земли.                                                                                                                                                Красный очухался ещё затемно. Мужики спали, лишь Шизик пел свою нескончаемую серенаду. Не поймёшь, спит ли тот вообще? И впервые вспомнил о ноге. Он не чувствовал её, она будто прижилась и всё стало как раньше.   Подтащил к вентиляционному проёму деревянный ящик. Что-то рассмотреть не возможно. Сплошной, черный кисель и еле различимая, колыхающаяся серая масса под козырьком, возле двери. Поклонники маэстро, качались в такт музыки. Таривердиев и Большой театр.                                                                       Следом начали  просыпаться мужики. Они были благодарны Бугру за пакеты, что сохранили их берцы от сырости и грязи. Иван оказался более подготовленным к походу. Бахилы от ОЗК отличная вещь, испытанные рыбаками, охотниками и путешественниками.    Бугор, кроме пакетов, подогнал «тряпки» большего размера. Они  заменили им носки и это было самое лучшее решение. Ноги в них всегда оставались сухими и даже казалось, не уставали. Главное, чтоб сверху, голяшка башмака, плотно соприкасалась со штаниной, наглушняк. Показали Ивану, ему понравилось эта нанотехнология.                                          В восемь укатили шуршащие, а со стороны Нового, очередное зарубалово. Территория посольства оказалась на удивление большой. Два высоких здания, вдоль Конюшковской, привлекли их внимание. Во-первых, они стояли на отшибе, в сравнении с посольством и консульским отделом, а во-вторых, чем-то манили, таинственным, как бы приглашая.- Иди сюда, мой глупышь. Решили подняться на крышу дома. Рассмотреть Арбат и весь этот хипишь, а потом уж решать каким путём пройти в нужный район.                                       Они вошли в большой зал через турникет, когда проявились зомбики.                                                                     Туча клерков с пиндосовскими бейджиками на костюмах. Челядь посольская, морские пехотинцы с шевронами USMC, сотрудники DSS и ещё какие-то пробляди.                                                                                                                        Почему не эвакуировались? Можно было лишь догадываться. Не успели или была уверенность, что «ЭТО» их не коснётся. Хорошо, что, переобуваясь, зомбаки, потеряли способность применять оружие, иначе это был бы второй ИГИЛ.                                                                                                                                                                                       Стрелял почти в упор.  Силой выстрелов Вепря, их отбрасывало по сторонам. Позади в Синьку вцепились три мута. Три здоровенных негра. Какая-то сегрегация, ксенофобия и вопиющий антисемитизм. Двое, истекающие зелёной мерзостью, покалеченные, пробовали хватать его руками за ноги, а третий напал сзади. Ухватившись одной рукой за рюкзак, второй, тянулся к шее. Красный, выстрелом с боку, снёс поцу, бошку. Тот, падая, увлёк массой своей туши, Синьку, опрокинув того на спину. Двоих сгубила жадность. Ведь не зря говорят.- Жадность фраера губит. Почуяв, что пища лежит на полу, им были уже неинтересны берцы, хотелось добраться до мозговой косточки или хотя бы вскрыть черепную коробку.                                                                                                                                                                                                                                            Красный затормозил. Ему казалось, время остановилось. Горячка первый минут боя оборвалась, а его мозг, не, кстати, впервые начал анализировать и осознавать, то, что когда-то эти человекообразные обезьяны, бегали в детский садик, учились, плодились. Выстрелы, вой и крики превратились безпрерывный и однотонный гул. Будто кто-то снизил скорость  воспроизведения. Вот он прижигает кому-то рваную рану, огнём. Вернул к действительности Иван. Его плечо оттолкнуло его в сторону. Красный, тряхнув головой, выпихивая себя из морока. Ожил, почувствовав ток борьбы.                                                                                  Тела  сплелись в клубок, не разобрать кто где. Синька орал и молотил прикладом по рожам мутов. Иван, рывком оторвал одного за ворот форменной рубахи и отбросил в сторону, а Красный отстреливал, бошки. Ещё одного, они уже вдвоём с Иваном, сбили пинками. И это было не легко. Негритос, толстый, пузатый, ухватился за ширинку и поясной ремень, а Синька, с безумными глазами, орал и тыкал того лезвием ножа, в рожу. Зелёная гадость залила его камуфляж. Она же и помогла сбить урода. Его когти заскользили, не успевая перехватиться за сухое. Отброшенный в сторону, тот не хотел успокаиваться, рыча, бросился вновь. Его порезанное рыло напоминало фантастическую, зелёную маску, гандона трансформера. Даже без макитры, тот, всё ещё пытался куда-то ползти. Казалось, это никогда не кончится.   Зомбики лезли со всех сторон, а Шизик из кенгурятника, восхищенно кричал.- Ура! Так их блядей пиндосовских!                                                                                                                                                                                                         – Мужики, давай за мной.- Закричал Иван.   Да, он прав, мы не отобьёмся, слишком их много, а патроны на исходе.     Тур с Синькой уже отмахивались ножами и автоматами, как палками, а у него остался один, спаренный, а это всего шестнадцать. С разгона прорвали цепь и уходили  по коридору.                                              Не получилось.  Тархун проскочивший последним, поскользнулся на зелёной мерзости  и упал. На него навалилось сразу четверо. Цыган, вцепившись в лямку рюкзака, пытался вырвать того из кучи. Тур срезал одному тыкву. Половина тела Тархуна была снаружи, что творилось под кучей-малой, не разобрать. Красный в упор крошил репы. Вместо четверых, вся шобла зомбиков, будто мухи на дерьмо.  Прыгая друг на друга, пытались добраться до шашлыка. Тархун уже не кричал, выл, протяжно и страшно.                                             - Ромбиком, ромбиком,- закричал Шизик. И он оказался прав. Вот этого муты по настоящему боялись, шарахаясь от огня в стороны. И всё же Туру с Канарисом  удалось выхватить из мешанины тел, Тархуна. Путь открыт. Они с Иваном остались крайними, пятясь задом отстреливались от наседавших. Всё, последние!- Мысль и сразу выступивший пот, заливавший глаза под стёклами очков. Получилось синхронно, развернулись и побежали. Кабина мёртвого лифта, а справа лестница. Скатывались вниз скользя по ступенькам, а что могло поджидать там, их уже не волновало. Когда смерть лижет пятки, а то неизвестное и невидимое и ещё не проявившееся, это как мираж.                                                                                                           Выручал «ромбик», а пятёрка Ивана. Снизу крики. Блядь не ужели там ещё?                                                          Нет, это были безпонтовые муты, но зато какие! Значит и в Зомбиленде соблюдается субординация? Теффт и тётка Хилая. Теффт это понятно, но Клинтониха какого здесь? Впрочем, какая разница. Их трупы легли в позе плинтуса, смрадя зелёной слизью. Нет их капыта  шустрее мутных. Спортсмены, бля, спринтеры.                                                                                                                                                                                                                            Лестница, петлявшая вокруг лифтовой шахты, казалась нескончаемой, а мерзкие рыла буквально в метре. В самом низу, на широкой лестничной площадке, открытая, толстенная, бронированная дверь. Бункер. Захлопнули перед самым носом уродов.                                                                                                                                               Внутри светло, будто другой мир. Бункер запитывался откуда-то электричеством. Командный пункт. Огромный экран, посередине овального кабинета, проецирующий лишь помехи и серую муть. Внизу пульт управления с набором сенсорных панелей и множеством переключателей. Полукругом рабочие столы с работающими компьютерами. Динамики разносили по залу звук шипящего железа.   Справа, шесть изолированных секций с открытыми настежь, бронированными дверями. На полу с десяток обглоданных и смердящих огрызков когда-то человеков. На вонь уже никто не обращал внимания. Лёгкие человека, как и он сам, умели подстраиваться под окружающую действительность. Надо было, что-то делать с Тархуном и как можно скорее.- Мужики кладите его на стол.- Крикнул Красный. Все понимали, укус может быть ядовитым или хуже того, у нас может появиться, свой собственный мут.                                                                                                Положили на пол. Разрезал обе штанины, оголив раны. Вырваны куски мяса и слизь, зелёная слизь.      - Держите крепко.- Мужики всунули тому в зубы кожаную перчатку и навалились сверху, хотя тот, и не сопротивлялся. Все ждали, что он хочет делать. Потёр ромбик и направил струю пламени на рану. Тархун орал, дёргаясь в руках мужиков, а запах жареного мяса напомнил ему Там. Трупы сгоревших танкистов и этот сладко-приторный запах. Перемотали тряпкой. В баре нашли виски Jack Daniels. Налили сразу полную кружку. Выпил, дали горсть сухарей, а Шизик сунул чиколадку. Положили на кожаный диван. Для верняка, Иван, чем-то обколол рану.                                                                                                                                                                           Надо было обследовать помещения. По безпорядку внутри бункера и секций, было понятно, кто-то у пиндосов всё-таки хапанул «ЭТОГО» и уже потом «перекодировал» остальных.                                                                              Следы борьбы, разбитая мебель, аппаратура. В первой секции, как в фантастических фильмах герметичные пеналы с открытыми крышками. Барокамеры или как там, называется у космонавтов.                               Разобрались. Барокамер хватало только для начальства, а остальным не положено по рангу. Вот эти «остальные» и заразили блатных. В крайней секции обнаружили выход в подземный тоннель. Идти по нему не решились. Вернулись назад. Там же нашли охуительную оружейку, мечта Терминатора и Рембы. Чего здесь только не было. От крупнокалиберных пулемётов, до граников. Как оказалось пиндосы предпочитали российское оружие и своё обмундирование. Мужики подходили, каждый выбирал под себя. Кто-то менял камуфляж, обувку.                                                                                                                                                                                 – Ахренеть,- протяжно произнёс Иван, обращаясь к нему,- посмотри. СВЛК–14С и боеприпасы к ней. 408 бенчрест и СheyTac.                                                                                                                                                                                                      - Хочешь взять?- Да нет, куда я с ней. Для ближнего боя, не канает. Если будет возможность вернуться, тогда....                                                                                                                                                                                                                  Надо было прорываться наверх. Вооружились Вепрями, так посчитали надёжней. Разделились. Внизу остались Синька и Тархун с Туром.   Открыли дверь и огонь со всех стволов. Кинули на следующую, лестничную площадку, пару лимонок. И так три раза, для надёжности. И неожиданность. Загорелась отделка стен лестничной клетки и....  сработала пожарная сигнализация.                                                                                           Выскочили, бежали под проливным дождём. Добивали подраненных и тех, кому не досталось осколков и не напугал душ. Патронов не жалели. Прав оказался Канарис, картечь самый лучший боеприпас против мутных. Успевай только менять магазины. Пиндосовские муты видать не понимали русских матерков, что источал кентурик из кенгурятника. Его искусные маты придавали всей этой бойне сказочность и комичность. В конце концов, вода сделала свою работу. Увидели, почему они боятся воды. Они слепли. Мут продолжал стоять с открытыми глазами, но он не видел. Его руки безпомощьно шарили вокруг, ища опору. Ещё одно добро сделала вода, она затушила пожар.                                                                                                Пробились на крышу. Здесь оказался всего один мут. Можно подумать он принимал солнечные ванны. Увидев их с пушками, тот решил катапультироваться. Как? Просто. Он вообразил себя Икаром и полетел. Не далеко,.... вертикально вниз. Проверили. Так и есть, воткнулся пустой башкой в асфальт отмостки. Осмотрелись. Крыша утыкана неизвестными конструкциями, похожими на замысловатые  антенны или что-то подобное. Четыре ряда солнечных батарей. В бинокли рассматривали Новый Арбат. Его окутывал черный дым пожаров и нескончаемая пальба. Работали крупнокалиберные и реактивные. Очень серьёзно.
999628786             Разглядеть, отсюда, что творится у посольства Сингапура, было не возможно. Там, как сказал Иван, засели Филин с парнягами. Как пояснил, здание надёжное, старинной постройки, а главное вдали от оживлённых улиц. Спускались в бункер уже спокойно, зомбики  ускакали на перекур. Первым делом навести порядок. Вытащили обглоданные окорока наружу, выбросив не далеко от входа. Нашлась мусоросжигательная печь, душ и даже сауна. И всё в рабочем состоянии.                                                                                          Надо было искать информацию. Нам повезло. Чемергесы были уверены, что обладая герметичным бункером и автономным питанием их не коснётся «ЭТО». Но, что-то они не учли. Система осталась в рабочем состоянии, даже после «ЭТОГО», а их самоуверенность нам в масть. Не надо было изображать Агента 007, чтобы вскрывать систему и входить в неё через пароль. Как в песне.- Мы отошли на недолго....         Всё работало в своём обычном режиме. Сбилось лишь время.  Цыган, Тур, Канарис и Иван разбирались в этой теме.                        Нашли план посольства, консульского отдела и всех вспомогательных зданий. Подземный тоннель шел до семиэтажного здания на Новинском бульваре, 21, Консульского отдела. Это была удача. В металлическом шкафу нашли кучу новых внешних, жестких дисков. Загружали информацию с сервера, всё подряд. Мы знали, в таком месте, проходной информации нет, всё очень серьёзно. Отладили камеры наружного наблюдения.                                                                                                                                                      Если бы пиндосов не переформатировали свои же, они смогли бы продержаться в бункере, черт знает сколько времени.             Разобрались с электрической частью. Пригодились знания, полученные в Политехе и опыт работы с альтернативными источниками питания. Дерибан РАО ЕЭС заставил думающих и экономных считать бабло, а потому приходилось сталкиваться со схемами, чертежами, автономного, независимого электроснабжения.                                                                                                                                          Бункер запитывался от трёх источников питания. Дизель генераторы, солнечные батареи, газотурбинные установки и аккумуляторы. Подземные ёмкости для соляры и газовое хранилище, батареи на крыше. Сейф с именными, электронными ключами от сканирующих устройств прохода.                                                                                                                                                              День и час «ЭТО» пиндосы знали. Как это возможно? Не понятно.... Хотя можно было предположить, что ответ где-то здесь, на сервере. Но тогда получается?                                                                                                                                                За всей этой кутерьмой забыли про Тархуна. Очнулись только когда, раздался его крик. Он упал на пол, катался и извивался как змея. Пришлось применить силу. Его организм, будто получил из неизвестного источника, огромный приток энергии. Холодный как лёд, его колотило, а по всему телу, зелёный пот. Решение подсказал Шизик.- Пацанчики, ховайте его в ихнеи боксы. Там и температуру можно установить.                                                                                                                                                                       Лучшего места здесь действительно не найти. Укладывали вчетвером, до того он оказался сильным и буйным. Помогли специальные зажимы для рук и ног. Установили температуру на плюс сорок градусов. Может действительно его организму требуется дополнительное тепло?                                                                                                                                                       Что это за хворь, никто не мог сказать, наверное на всей земле. Сколько она продлится? Понятно, что сегодня поход отменяется. Решили по одному дежурить рядом с его боксом.                                                                                                                            На этом приключения не закончились.                                                                                                                          Они должны были прийти сюда. Возможно даже раньше, но, что-то их задержало.                                                                                    Камеры показывали, как въездные ворота распахнулись, от мощного удара бэтера.  Во внутренний двор въезжали четыре С.Т.О.        - Бля, нам бы броня не помешала. А пацанчики? Не хило бы вооружиться.- Как всегда по делу прокомментировал Шизик.
ВРЕМЯ СТИРАЕТ ДАЖЕ ОСТРЫЕ СКАЛЫ. ДОБРО НАВЕЧНО С ТОБОЙ.
                                                                                                                                           

ДРОЗД ПАВЕЛ ВАСИЛЬЕВИЧ. ПОЗЫВНОЙ "КРАСНЫЙ"                                                                   Бугор выключил музон. Сидели разговаривали за жизнь и дальнейшие перспективы в антропогенно- диффузионно-абберационно-схоластическом мире.                                                                Ждать пришлось долго.- Не суетитесь, ща братэла приканает. Он конечно с зехерами, но масть держит. Фасон ого го! – Нам собственно не было причин не верить ему. Чувствовалось, что шалман он держит в порядке и движуха у него правильная. Сначала мы услышали мотив песни.- «Белый Лебедь», а по мере того как, менестрель приближался к дверям хаты, кое-что нам удалось разобрать.


Я ништяк забашлял,                                                                                                                                                         В натуре, профура.                                                                                                                                                           Цинк на стрёме подай,                                                                                                                                               Шустри, не фуфли.
- Разведу вохлака,
Если тема прокатит.                                                                                                                                                           На Багамах засохним, с тобой, навсегда.

Крутить динамо на бану.                       
Шо одноглазник точка ру.                                                                                                                                            Нам здесь ништяк,
Лаве в общак, переведу.

Черти стрёмно кружат,                                                                                                                                                      На хвосте, анархиста.
Чтоб на хвост, нам упасть
Опера, на глушняк!
-Кинем жребий пацан,
Кто же хвост нам обрежет,
Чтобы беса нагнать… и  слинять.


А мне не в жилу этот хвост,
Я для ментов не так уж прост.                                                                                                                                             Хозяин, шмон.
Но этот рамс мы разберём.    
                                                                                                                                                                                         Кноцнем ща фраеров,
По бродяжьи, с лафетом.
А отмазку лепить,
Уже будем потом.
-Аферист я по жизни, бля, настоящий,
Ты скажи мне братан,
Не гоню ж я фуфло?

Аристократами живём,
Пахать за рубель, чисто в лом.
Жиган по жизни,
Он в натуре, шо барон.

16360556_47713thumb650
Это было радикально. На кого смахивал Шизик? Красный, когда-то, лицезрел такое чудо на просторах инета. Там это существо называлось -  Глазоух. Большие,  оттопыренные ухи, вытаращенные глазки. Небольшое тельце, покрытое серым с черным,  коротким мехом. Одет тот был в камуфлированные штанишки, с перекинутой одной лямкой через плечо. На теле защитного цвета футболка, с надписью. – А НЕ ПОШЛИ-КА ВЫ ВСЕ! На голове серая вязаная шапочка. На ногах казаки, изготовленные по заказу. И кто этот мастер, кто смог изобразить такое совершенство?                                      – Обчеству достойному, от мене олевуар.- Проговорило существо, размером с кофемолку "Boch". В зубах авторитета, не хилый косячок. Дым валил со всех щелей. Мы смотрели на проявившуюся субстанцию, раззявив кормушки. И было от чего. Его наши смотрины по-видимому, не напрягали, ну ни как.- Чо братела вызывал?- Тонким голосом произнесла сущность.                                                                                                                                                      – Пацанчиков надо провести под землёй.– Шизик повернулся к нам. – Чо, пацанчики куды копыта навострили? Ваще.– Мы ожили. Сидели, корчили рожи, чтоб не рассмеяться, до того он был юморной, чисто на понтамимах.                          В нём всё было из какой-то очень смешной и доброй сказки.- Нам бы на Арбат попасть. Брат там у нас.- Ответил Красный.  - Тэкс, надо наметить маршрут. Бугрила, надо Шныря запускать. Пусть регонсцинировку и прочие диспозиции прошустрит.- Выпустив кольцо дыма, произнёс наш будущий проводник.                                                                                     – Ща, запулим. Шнырила!- Заорал Бугор. Из темноты прихожей, с весёлой улыбкой, проявился вызываемый.- Чо изволите?                                                                                                                                                                                         - Надо тебе от винта. Слетать, разведать, по их маршруту.  Чтоб в блудняк в какой не влезли.                                         - Дэк, всегда готов. Ради обчества. Карту пацанчики кажите и чтоб без крапа,- сказал он и заржал как какаду. Расстелили карту на столе. Показали куда бы мы хотели попасть.                                                                                                – Замётано. Ну чо, братэло, надо из меня истребительную авиацию лепить.                                                             – Щас, соизладим.- сказал Бугор. Встал, подкатил к окну доску для глажки белья. Пока  он занимался с доской, Шнырь вышел из комнаты. Вернулся уже в кожаной шапочке с длинными ушами, подвязанными под клювом. На шнифтах, старинные очки с кожаной оправой и круглыми, металлическими вставками со стёклами. Раньше такие токарям-слесарям, выдавали. На груди кожаная жилетка, на копытах бриджи, но босиком.                                                                         Мы наблюдали, как его заряжают. Оказалось всё у них отлажено и механизировано. Шныря, положили на доску головой к окну. Он сложили крылья вдоль тела, а его грязные пятки упирались в уже взведенную, широкую полосу резины. Шлюмка нажал на, что-то и космонавт ушел в серое небо.  - Истребитель наш, бля.- проговорил любовно Бугор, вернувшись на своё место, к кальяну.- Он шустрый у нас, прям метеор космический.- Мы молча кивнули в ответ.                     Как объяснил нам Шизик, пойдём через канализационные тоннели и прочие подземные хода. Там хоть и пахнет не вкусно, но зато безопасно. Без возможности пересечься с чертями. Чертями он обозначал всех, кто хотел его кинуть.              Вновь из колонок полилась душевная музыка. Музыка действовала на всех, благотворно. Сидели с задумчивыми рылами и будто, медитировали.                                                                                                                                                    Шизик сидел на столе, подвернув под себя ноги, в позе лотоса. Его смешное личико выражало нирвану и планетарное состояние грога. При этом он не забывал грызть чиколад и тянуть косяк. В это время его глазки будто прощупывали нас рентгеном. Мы же попивали винишко, очень кстати нечего.- Да, бля,- промолвил Шизик,- были времена. Помнишь, братэло как мы в Гондурасе крутили виражи?- спросил он, обращаясь к Бугру.                                             - А як жжешь. Пляж, лярвы, белые штаны, сомбреро, стаканчик гуаро, суслики, Тегусигальпа. Разве такое забудешь. Эх, времена, прям Лёнька Бровастый и программа «Время». А ни чо, как тут разрулим, можно и смотаться. Заслужили, персональный отдых.- Только сейчас Красный заметил на пальчиках Шизика болт. Тот увидел, что его печаткой заинтересовались. Погладил её и сказал.- Моя нимфеточка. Как она там, в Мексике, без меня.- Посмотрев на Красного, продолжил.- Она чисто по кокаину работает. Колумбия, Мексика, Пиндостан. Ты-то когда к своим летал последний раз?- Спросил тот у Бугра.- Ну, мои сейчас в Крыму, Коктебель. Вишь как закрутилось, то стрела, то сходняк. То разборки, в Бронксе. Сам знаешь, пока не засыпало, надо рамсы разводить. Иначе, потом не разгребёшь.                - Эт да. Первым делом обчество, а уж потом личная жыссь.- Оба удовлетворённо хмыкнули и таинственно замолчали, уставясь шнифтами в потолок. Красный посмотрел туда же, но кроме обосранной, ещё с советских времён, люстры, нечего качественного не обнаружил.                                                                                                                                   Им казалось, что всё это сон. Говорящие животные среди ужаса Зоны? Или действительно наступило время, когда животные должны говорить, а человеки прислушиваться к их мнению, так как своё время они упустили.                             Шнырь проявился через час. С улицы хлопки крыльев, а потом на подоконник упал коричнево-желто-зелёный комок. Первым делом тот сел удобно, свесив грязные лапы. Достал из потайного кармашка папиросу, прикурил.- Да, бля. Сложный у вас пацанчики маршрут, я вам скажу. Чертей всяких мастей, как блох у собаки Динго. Рубятся по всему Арбату. Эти пидеры, на железяках которые, тыща процентов, что-то ищут. Конкретно не знаю, но что-то очень такое, наваристое.                                                                                                                                                                                   - Тэк, а вот здесь по подробней,- прервал его Бугор.                                                                                                            - Короче, подслушал я немного. Порошок какой-то, хитрый. Бля и говорят его до хуя. Короче я думаю брат, надо СМЕРШ подключать. Не иначе.                                                                                                                                                     - Дело базаришь, братан. Не нравится мне эта неуёмная движуха. А вдруг какая-нибудь отрава? Например Мельдоний или ещё какой Амфетамин? Пацанчики, пойдёте осторожней там, а если будет возможность просечь всю эту галиматью, вы уж. А мы к вам со всей душой.                                                                                                                                  - Договорились.- Ответил Красный.                                                                                                                   Бугор поднял со стола рацию.- Алё, гараж! Давай сюда СМЕРШ.- В рации, что-то крякнуло, скрипнуло, потом раздался отчетливый одесский голосок.- Ай вэй, чичаз нарисуются, бля, Айвозовские.- В рации заурчало, скрипнуло и она смолкла. Через пару минут в комнате нарисовались четыре экземпляра летучих мышей. Увидев нас, представились.- Айвазовские. – Мы в ответ представились позывными. Бугор ставил им задачи и расклад. Те понимающе кивали гривами и забивали в планшеты координаты. В конце, встав по стойке смирно, дружно гавкнули.- Служим Советской Бурятии!- Свалили походной колонной по трое и песней – «Идёт баклан по городу».                                                                       - Нормальные пацанчики, но приколисты. А как без цирка жить? Но мазу держат и масть естественно. Шустрые и пронырливые.                                                                                                                                                                                – Скажи брат, а вот когда лучи жыссь была? В какие допотные времена?- Задал вопрос Шизик.                                          – Ну, ты каверзный жжешь вопрос задаёшь, братэло. Во времена Ставропольского. Бля, в гамезах, голь по-вдоль, а на помойках колбаса, всякая, охуительная.- Ещё долго они обсуждали между собой мировые проблемы за последние четыре сотни лет, а мы кимарили и ждали выхода.
            Бугор крикнул Блямсика. Когда тот пришел, в образе здоровенного крыса, сказал ему, чтоб тот снабдил нас рациями и подрихтовал нашу оптику. На что мы сказали, что рации у нас есть свои. – Так почему не пользуетесь?– Задал он нам вопрос.                                                                                                                                                                    - Да не работают они.                                                                                                                                                           - Хе, как не работают. Всё работает. Метров на двадцать, а вам больше и не надо. Так ведь. Вы ж в группе идёте, а кто-то, что-то усекёт и чо?- Поверили, достали. Всё сказанное им оказалось правдой. Проблема была в батареях. Бугрила показал свою рацию лежащую на столике. Вместо аккумулятора, ромбик. Начали доставать свои. Так и есть. С ромбиком они работали отлично. А с прицелами вроде фантастического треша. Блямсик натягивал на каждый прицел какую-то плёнку, отщипывая от зелёного «пластилина». Потом вырезал из «тряпки» кружки, с отверстием посередине и прилаживал их к окуляру и объективу.- Это, чтоб вас током не наебнуло. Не вздумайте их снимать, выжгет глаз на глушняк.- Показывая, на зелёный «пластилин» в руках,  добавил.- Меня эта канитель не цепляет, потому что я в «плаще». Иначе бы разметало на атомы. Может вам повезёт, найдёте. Любит он воду, много воды. Артефакт очень нежный. Только лаской можно его взять. Летучий он ужасть и светиться, радугой, натуральной.                         Мы, поблагодарили нормальных пацанчиков, за всё, что сделали для нас.                                                          Выдвинулись через час. Проходя по коридору первого этажа, удалось лучше рассмотреть жизнь кипящую в хате, блатную и криминогенную. Двери в комнатах открыты. Никто никого не боялся. Кто-то метал зарики, кто-то шпилил в стиры, кто-то катал шары на биллиарде, а кто-то кидал дартс. Проженные геймеры играли в танчики. Все были, при деле.                                                                                                                                                                                            Спустились в подвал дома. Там, в стене подвала, под охраной нескольких крыс, металлическая решетка, закрывающая лаз.  Трубы отопления, водопровода, канализации, вывели их в железобетонный короб, размером метр на два. Шли в сопровождении двух крыс. Через какой-то промежуток времени, большая яма на дне железобетонного короба. Здесь они расстались с проводниками и спустились в образовавшийся пролом.                                                                Наверху, где только, что они шли, было сухо в отличие от подземелья. Здесь же местами попадались большие лужи. Выручали пакеты, что снабдил их Бугор на прощание. Надели их сверху берцев. Воздух затхлый и застоявшийся, ни намёка на приток свежего.                                                                                                                                                            Шизика нёс он. Бугрила подогнал ему, что-то подобие кенгурятника для малышей. Он подвесил его спереди, сверху разгрузки. Шизик шустро влез в него, расположившись мордочкой вперёд, чтобы контролировать ситуэйшен. Про уход в пролом, тот  пояснил так.- Почему здесь пойдём? Здесь мутных нет, они сырость не любят. Мы с ними не кентуемся, сильно. Так, что придётся потерпеть неудобства. Где их хуева туча, так это в  метро.                                            Пришлось надевать противогазы, которыми их  снабдил Шлюмка. У Шизика был свой, миниатюрный.                          Прежде чем тронуться в поход, тот заставил загрузить в разгрузку к Красному, мешочек травы и несколько плиток чиколада. Даже сейчас, идя по подземелью, тот умудрялся его грызть, под маской противогаза. Его чмокание  отчетливо слышалось в наушнике рации.  Шли долго. Время под землёй работает по-разному. Когда ты идёшь к намеченной цели и дорога тебе знакома, хотя бы по карте, время работает нормально, почти как наверху. Когда же ты идёшь и не знаешь, хотя бы реперные точки маршрута, оно растягивается до безконечности.                                                     Впереди завал. Пришлось возвращаться и обходить его по другому ходу. Впереди яркий луч фонаря. Остановились. Что делать? Стрелять? А вдруг это такие же, ищущие кого-то? Пошли навстречу. По мере приближения, поняли, идущий им навстречу, в одном экземпляре и видать с нервами у него всё в порядке. Сошлись, рассматривали друг друга.                                                                                                                                                                                      Понятно было, что это не простой диггер, а посерьезней всех тех, кого они видели в «ЭТОМ».  Усовершенствованный «Ратник», на ногах не их «Фарадеи». АК-12 с круглым магазином на 95 патроном. За спиной большой рюкзак. Такие тактические очки Красный видел впервые. Бронежилет читался под навороченной разгрузкой. Необычная каска, камуфлированного цвета. Мужик был высокого роста, широкоплечий, как говорят кряжистый. Они проигрывали ему во всём. В своих шапочках и в магазинном прикиде. Наверное, смотрелись для того, как страйкболисты на войне. Мужик опустил автомат, подошел к нему, выдернул его Моторолу, что-то похимичил со своей рацией, вернул назад. Сейчас они слышали его.- Вы куда мужики? А то я тут запутался конкретно.                                              – Мы Новый Арбат,- ответил Красный.                                                                                                                               - А это кто, ребетёнок, что ли?                                                                                                                                             - Это наш кентурик. Разбирается в этих катакомбах.                                                                                                          - Ты чо гонишь, в натуре,- прорезался Шизик,- ребетёнок. У меня бля, пол Мексики в короедах. Ты чо пацанчик?                – Ну извини не признал.                                                                                                                                                    – Думаешь вымахал как лось, башка от этого квадратная?                                                                                                   – Да не, извини, сразу не признал,- лепил отмазку Новенький.                                                                                           – Во, это по теме. Лучше расклад дай, чо там наверху на Новом?                                                                                       – Зря вы туда. Там заруба конкретная. Вы кого-то ищите или за артами?                                                                            – Брата ищем.                                                                                                                                                                     - Как позывной?                                                                                                                                                                  - Филин.                                                                                                                                                                                   - Филин, Филин. Ну-ка обрисуй его.                                                                                                                                      – Среднего роста, голубоглазый, светловолосый.                                                                                                                  - Ну, таких там через одного. Может особая примета.                                                                                                          – Он должен про Арину рассказывать.- Влез Тур.                                                                                                               - Ха, ха, ха,- рассмеялся незнакомец,- повезло вам. Там он, на Новом. Я тоже брата ищу. У меня карта подземелий есть, да только. По ходу тут проходов, рукавов, больше чем у меня обозначено. А здесь я выйду в каком районе?- Показали на карте. – Вот это да. Значит компас чудит. Как же так?                                                                                     - А ты кажи пацанчик, я позырю, подскажу.- попросил Шизик.                                                                                               - Не, давайте мужики дальше пройдём, там пролом есть, воздух свежий поступает. Противогаз хоть снять, отдышаться.- Он развернулся, пошел по проходу, мы пошли за ним. Пришлось идти часа полтора. Под ногами сплошная грязь и тучи мышей. Этих тварей, «ЭТО» не задело. Такие же маленькие как в прошлой жизни. При нашем приближении успевали куда-то свалить, наверное, в свои норы. Вышли в расширяющийся рукав тоннеля, переходящий в большую площадку. По середине обвал и едва заметные ответвления в четырёх направлениях. Присели на грунт, сняли противогазы. - Иван,- так представился новичок, мы сказали свои позывные. Шизик забил косячок, шабил и грыз нескончаемую чеколадку. – У меня братан на Курской. В метро.                                                                                                  - Да уж пацанчик, плохо твоё дело,- произнёс Шизик, - там царство мутных.                                                                        - Знаю, пробовал через станцию спуститься. Там их как собак. А днём, пока они отдыхают, будто то место мёдом помазано. Банда за бандой. Война постоянная. Броня не наша, С.Т.О. Банды подвозят туда. Встретил парня, диггера. Расспросил, он подсказал, есть там выход, в метро, из подземелий. Он мне эту схему нарисовал. Где-то я сбился. В одном месте от крыс еле отбился. Их там с роту было. Такие дела.                                                                                            – Ета не правильные крысы. Нормальные, оне охуительные.- объяснил Ивану Шизик. – И оне только на Западе Зоны.                                                                                                                                                                                                  - А ты как сюда попал?- Спросил Красный.                                                                                                                        - С вояками заехал.                                                                                                                                                                 - Почему сразу не до места?                                                                                                                                               - Да почему. До места, до станции. Не получилось, пришлось оттуда сваливать. Там на Чистой, совсем по другому читается. Хотя и рассказывали побывавшие, но пока своими глазами не увидишь, не поймёшь какая здесь жопа.- Все были согласны.                                                                                                                                                                          – Ладно пацанчики,  отдохнули пора топать. Ты Ванюша с нами?                                                                                        - Да. Надо пробовать как-то по верху.- Тронулись. Пошли через третий тоннель. Как Шизик разбирался в сложной путанице проходов, не понятно. Шли долго, по колено в грязи. Одно было хорошо, никого из нежелательных фигурантов не повстречали.
Дальше не пустило радиационное облако.                                                                                                                                    Вначале, что-то блеснуло впереди, у гаража и трёх засыпанных пылью автомобилей, и фонтан пыли.                     Он поднималось вверх, в форме пирамиды, чем-то напоминавший рой мошки в тайге. Так же, почти неслышный гул изнутри. Потом облако, внезапно обрушилось вниз, а его волны заполняя пространство двора, растекалось в разные стороны. Дозиметр зашкаливал. Было немного жутко. Радиацию не увидишь воочию, не пощупаешь, а вот нахвататься её вполне возможно.  Пришлось возвращаться во внутрь дома. Перебегать из квартиры в квартиру по улице, не получалось, нас могли заметить. Бойня на перекрёстке усиливалась. Пошли через лоджии. Люки, пожарные лестницы, умные люди давно ликвидировали.  Удалось пройти лишь через две. Дальше, хозяева квартиры, из лоджии сделали дополнительную комнату. Пробивать же дыру в стене, не было времени, боялись привлечь чьё-либо внимание.              Пришлось подниматься на чердак, чтобы перейти в крайний подъезд.                                                                                     Люк чердака запёрт сверху. Канарис срезал стержнем крепления, и люк обрушился на лестничную площадку. Он же первым и полез. Когда его голова скрылась в квадрате лаза, автоматная очередь. Хорошо, что стрелок попался никудышным или забыл с утра пристрелять автомат. Лёха слетел вниз. Пришлось его ловить на лету. Вот влипли.          Красный думал, не может быть, что это подельники тех архаровцев, воевавших на перекрёстке. Скорее всего, такие же, как они, скрывающиеся, от ненужных встреч. К тому же тот по ходу был один, а с одним всегда можно договориться. Полез по лестнице вверх. Не высовывая голову, прокричал.- Э, кто там. Слушай мужик, нам надо пройти до крайнего подъезда. Пропусти нас, мы сами убегаем от безпредельщиков.- Тишина. Потом шорох, шаги и голос.- Вас сколько?           – Пятеро.                                                                                                                                                                               - Оружие там оставьте.                                                                                                                                                  - Ты как это себе представляешь? Мы, что совсем дураки. Забейся куда-нибудь в угол, мы в твою сторону даже не взглянем. Пройти нам срочно нужно. Слышишь же, что на улице твориться. Да не бойся, не тронем.- В ответ тишина, только хрустящие шаги по насыпанному керамзиту. Они удалялись. Через какое-то время крик.- Выходите и не смотрите в мою сторону. Хорошо?                                                                                                                                                              - Согласны.– Он вылез первым. Пошел в дальний угол крыши, за ним все остальные. Здесь люк оказался заперт снизу. Синька вырезал кусок металла и тот упал вниз, вися, и поскрипывая на шарнирах. Спустились на площадку.  На первом этаже вырезали проход в решетке торцевого окна. Спустились на отмостку. Здесь пока было чисто, но облако разрасталось буквально на глазах, заполняя своей субстанцией всю площадь двора.                                                                Успели. Перебежали к следующему дому, влезли в окно. Когда-то «Училище духового искусства». Коридор во всю длину. Уже подходили к торцевой стене, когда услышали за спиной звуки шагов. За нами шел парнишка, тот, с чердака. Увидев, что мы смотрим на него, он остановился.- Ну, что остановился. Ты один?                                                                         – Да,- сказал тот, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу.                                                                                         - Хочешь, пошли с нами.                                                                                                                                                    – А вы куда идёте?                                                                                                                                                                – На Новый Арбат.                                                                                                                                                              – А как отсюда выбраться на Чистую, не знаете?                                                                                                                – Иди сюда. Нарисуем.– Тот подошел.- Есть карта?- Тот  достал из кармана помятую карту. Такие карты продавались в каждом киоске Роспечати, с маршрутами автобусов, троллейбусов, трамваев, метро. Рассказали, как выйти на улицу 1905 года, на Звенигородку и дальше на Ваганьковское. Он стоял в нерешительности.- А вы потом на Чистую пойдёте?                                                                                                                                                                                - Конечно, что нам здесь делать.                                                                                                                                   - А вы надолго здесь?                                                                                                                                                              - Брата встретить надо, а потом сразу назад.                                                                                                                        - Возьмите меня с собой.- На том и порешили.                                                                                                      До Среднего добрались нормально. А дальше нас ждало ещё одно облако. Как только пересекли переулок, со стороны Церкви Святого Николая, потрескивая и гудя трансформаторным звуком, в нашу сторону двинулся двойник недавно встреченной угрозы.  Различия лишь в форме. Это  напоминала обыкновенную грозовую тучу, причудливо меняющее свои очертания. То в виде большого слона, то гиппопотама, то лисапеда. Оно как бы играло с нами, а наши дозиметры встревожено клацали. Этого нам не нужно. Ушли через забор из металлического профиля к рядом стоящему зданию.                Четырехэтажный офис, фитнес-центр, «Каскад». Огромные окна, как назло, все сохранившиеся. Обогнули здание, зашли с главного входа. Большие залы с различными тренажерами. Надо было думать как продолжить наше путешествие. Дальше по улице, на перекрестке с Рочдельской, высокое здание из стекла и бетона, с выбитыми по верху стёклами. Одиноко стоящие рёбра железобетонных конструкций поверху, внизу кучи мусора накрытых пылью. Здесь уже пыль чувствовалась по-настоящему. Своими передвижениями мы подымали её, лежащую нетронутой простынёй, а её серый след вился за нами как собачий хвост. По главной несколько раз проскочила броня. Чья она, не понятно, не разглядишь. Можно было лишь  расслышать натужный рёв моторов.                                                                         Напротив, через Малый, девятиэтажка, справа ещё один дом, пятиэтажный. Откуда-то безсмертная вещь. Кто-то развлекался музоном? Дальше, за домами, двор, заросший деревьями. Что внутри двора, не понятно. Надеялись, что с облаками уже перебор. Справа организовалась ещё одна войнушка. По карте получалась заправка Лукойла. Кто-то колпашит «колёса»?                                                                                                                                                                     Уже хотели перебегать, когда услышали шаркающие шаги. Так есть, мутные шли нескончаемым потом, дивизия или на крайняк, полк. Шли  они,  пританцовывая, в так доносящейся, из дома напротив, музыки. Любители бля, Баха или Бетховена. Пришлось ждать час,  пока просквозит эта дружная ватага.                                                                                       Перебежали и через окна внутрь. Пришлось потрудиться, окна были непривычно высоко надо землёй. Помогали друг другу проникнуть в дом.                                                                                                                                                            Не дом, а сплошная помойная яма. Протухшие продукты, кого только не примагнитили на огонёк. Удивлялись даже бывалые.   Крысы, размером с овчарку, тараканы с кроссовок фирмы Найк. Вся эта живность шняряла между ног, но не агрессивно. Чуть не напоролись на стаю мутиц. Вовремя захлопнули, входную, металлическую дверь квартиры. Эти бляди разбирали холодильник на запчасти. Как мы поняли позже, эти падлы жрали всё подряд, от пластмассы, до целлофана и жести. На третьем этаже, вообще цирк.                                                                                                                      Квартира, откуда доносилась музыка, ходила ходуном. Можно подумать там пляшут тарантеллу. Напряглись, может какая банда, обожралась и культурно справляет досуг. Оказалось всё намного проще и экзотичней.                                  Кто-то из ворон прошел стадию эволюции по Дарвину или когда-то работал в цирке, рядом с научно-исследовательским институтом. Но.......                                                                                                                                          Входная дверь была открыта настежь. Нас ждал сюрприз, не тот, что отстёгивает башку, или утягивает для разделки на лего-запчасти. В большой комнате, вдоль стены, классная аудиосистема.  AudiovectorR11 Arrete. Киловаттник. У него была такая же, пока не продал её вместе с хибарой. Bi-wiring, Tri-wiring, все дела. Пятнадцати полосная, HI-END.  Напротив неё, на диване сидело несколько вороних личностей, Крыса и Зверь, натуральный. На столике перед братвой, набор пузырей элитных напитков. Вино сорта Chateau Lafite и Château d'Yquem 1811 года. Текила Spluch. Гора плиток изысканного шоколада «Chocopologie by Knipschildt» и  «Noka VintagesCollection», а в большой хрустальной вазе, куча яблок, персики, виноград. На полу кальяны. Мундштуки как положено, в меломанских глотках. Нет, это были не простые меломаны бухарики, любящие шансон Мойши Шмутинского. Это были в натуре, индивидуумы высшего полета, космического......                                                                                                                            Вещь была безподобной – Louis Armstrong – Hello Dolly. Следом Chet Baker - Almost Blue, Stan Gets, Dave Brubeck, Miles Davis, Duke Ellington,  Charlie Parker.                                                                                                                           – Проходите пацанчики, чо запыхались? Оклемайтесь от головняка, в натуре. Пусть копыта отдохнут. Хрюкните, что-нибудь пользительного. Вертухаев не имеем, честные жиганы, по масти. Ксивы не спрашиваем, зырим своя братва, тёртая. У нас конечно не Pierre Gagnaire в Париже, бывал я там по запарке, но на фьюжен смахивает. Баландёра не держим, сами разруливайте. Замутить поможем, примочки имеем, отмазку лепить не будем. Круг у нас сегодня.                                                                                                                                                                                          Эта базарила птица, рысь конкретная, без порожняка. Шпрехала она довольно таки ништяково, слегка подкаркивая. Мы многому уже не удивлялись, но это был перебор.  - Не пацанчики, тут всё в ажуре. Век свободы не видать.- Прокашлял Зверь. И это был действительно Зверь, не зря за него вписывался Чуковский. Правда там он выставлен злодеем, здесь, на диване сидело укумаренное чудо, с усами и всеми прочими атрибутами. Чтоб не нарушать возвышенный тон великого собрания, мы присели на кроты у стола. Чинно и благородно вмазали грамм по пятьсот, вкусили шоколада. На мундштуки кальяна не рассчитывали. Мы гости, но борзеть не следовало.                                 -  Пацанчини, берите трубочки. Классные, я вам скажу как местный авторитет, братва подтвердит мои полномочия.- Личности рядом, кивали гривами подтверждая статус, пуская колечки к потолку. Мы поверили. На втором столе, в коробке из-под моющего порошка Новость, лучшие курительные трубки мира, а рядом несколько металлических коробок табака. Выбор был большой от Escudo до Dunhill.  Решили перекурить в культурной обстановке. Вкус табака, не передать. Музыка лилась, обволакивая нас негой и истомой. Куда-то уходило всё наносное, только ты и великая музыка.  На секунду показалось мы снова в мирное время, у нас всё заебись и нет проблем. Всё кончилось резко. На главной, несколько серьёзных взрывов, да такие, что пол под нами заметно завибрировал. Поняли, мы в дерьме и надо идти дальше. – Братва, как бы нам проскочить не в хипишь, чтоб обойти весь этот коматоз.                                         - Поможем Брат, какой базар. Мы вас под землёй переместим.                                                                                           - Как это?                                                                                                                                                                   – Да не шухарись, всё ласково будет. Я Бугор, это Лопатник,- показывал на таракана, сказал Ворон,- Стопорило по профессии. Это Шлюмка, авторитетный вор, с места не сойти,- сейчас его крыло указывало на Крыса, с гребнем на башке как у панка и с полосатой гаврилой на толстой шее. – Это Промокашка, мой брат, родной,- мотнул головой в сторону сидящей рядом вороны.- Щипач. Я ерша не гоню, всё по-чесноку. Живём по правилам. Сам я по хатам специализируюсь. Лишнего не шелестим, в натуре. Барбосов среди нас нет.                                                                                    Мы назвались. Короче закарифанились. Бугор кое-что пояснил по движуше в этом районе. Безпридел полный, какие-то казлы в броне шастают по улицам, мочат всех подряд. Что-то ищут, а что не понятно.                                                        - Чо, прям срочно на лыжи надо?                                                                                                                                            - Да как бы, да,- ответил он за всех.                                                                                                                                  – Щас организуем.- Не вынимая мундштука кальяна из клюва, громко крикнул в коридор.- Шнырила! – Через некоторое время топот и рыло в дверях комнаты.-  Чо, братан?                                                                                                             - Сгоняй за Шизиком, дело есть конкретное.                                                                                                                      - Ща, братэло, я ментом.- Шнырь в образе большушего попугая, винтанулся на месте и пропал, как будто нажали клавишу – Shift-del.
                                                                                                                                         
ПОЗЫВНОЙ КРАСНЫЙ.          Сон не шел. Воткнул наушник, слушал Семёныча.
В дорогу - живо! Или - в гроб ложись.
Да! Выбор небогатый перед нами.
Нас обрекли на медленную жизнь -
Мы к ней для верности прикованы цепями.

А кое-кто поверил второпях -
Поверил без оглядки, бестолково.
Но разве это жизнь - когда в цепях?
Но разве это выбор - если скован?

Коварна нам оказанная милость -
Как зелье полоумных ворожих:
Смерть от своих - за камнем притаилась,
И сзади - тоже смерть, но от чужих.

Душа застыла, тело затекло,
И мы молчим, как подставные пешки,
А в лобовое грязное стекло
Глядит и скалится позор кривой усмешке.

И если бы оковы разломать -
Тогда бы мы и горло перегрызли
Тому, кто догадался приковать
Нас узами цепей к хваленой жизни.

Неужто мы надеемся на что-то?
А может быть, нам цель не по зубам?
Зачем стучимся в райские ворота
Костяшками по кованным скобам?

Нам предложили выход из войны,
Но вот какую заложили цену:
Мы к долгой жизни приговорены
Через вину, через позор, через измену!

Но стоит ли и жизнь такой цены?!
Дорога не окончена! Спокойно! -
И в стороне от той, большой, войны
Еще возможно умереть достойно.

И рано нас равнять с болотной слизью -
Мы гнезд себе на гнили не совьем!
Мы не умрем мучительною жизнью -
Мы лучше верной смертью оживем!                                                                                                                                                                             Кажется песня о Великой войне. И всё же.
Дорога-время-движение, с ухабами, безконечная, если хочешь действовать. Воспитай своё продолжение.                                                        Гроб, очерченный круг. Встать ещё не значит жить.                                                                                                                                        Медленная жизнь – без движухи, убийство крови. И цепи…. Когда это с нами происходит? С детства, когда - туда нельзя, то не трогай, сиди не вертись. Когда заставляют бояться и трусить.     Зелье? Нам говорят.- Нектар.   Да, Трудно понять от кого можно принять смерть. Времена такие.                                                                                                                                                                                                                              Вот и стынет душа. Она жешь живая, второе Я.  Телу-то, одиноко, без Души. Как сосуд без Кода. Сосуд есть, но Пуст Он. И ведь молчим. Не Мы, Я. Я без Мы, в Одиночку. Потому и Пешки. Не замечаем Их Кривую усмешку, ОСкала. Слепцы, Щенки. Жизнь нашу изменили, мы сами. Мы Им помогли проделать это с Нами. Заикнуться ссым. Слепые щенки, не успев открыть глаза, нас топят свои же. Цепь? Зубы, выбор, твой. Рай? Где ИХ нет. Стучаться? Чтоб потом нарвать безсемечных яблок? И выстрел в упор. Может это лучше…. Чего? Выход из Войны? Через вину, через позор, через измену? Выживали-то как раз Они. И портили нашу кровь, улучшая свою. Убедят, что не позор. А сможем отказаться? Жизнь или Дорога? Достойно умереть? Кто взвесит, твой поступок? Там или ОНИ здесь, в гробу. Скольких мы уже предали, тех, кто столетиями умирал за нас, РОДник иссякает. Понять нам надо, кровью, она помнит. Мы не слизь, нет в нас гнили? Последние строчки это апофеоз всему.-   Мы не умрем мучительною жизнью -
Мы лучше верной смертью оживем!                                                                                                                                                                                         Знал, что выбор у нас впереди. Между Смертью и Жизнью. Когда Смерть светлее Жизни. Потому и Праведников называли ю РА Дивыми. Сжигали на кострах. Боялись. Самого факта существования. Не сжечь так, высмеять. А Праведники не в обиде, потому как видят нас изнутри. Понимают, сидит в нас глист, а избавится, мы от него не можем или не хотим? Избавление болезненное, без анестезии. Продеться на стену лезть. Волком выть. А кто это вынесет? Когда надо трудиться, а не работать. Трудиться душа, тело. Когда они вместе, через не могу.                                                                                                                                                                                                                               Половина жизни в Союзе, половина в Бардаке. Иногда на него нападало такое. Антифриз  на рану.                                                          В госпитале познакомился с мужиком. Назвался Иныч. Год живёт и уезжать ему некуда. Хотя дети есть, а он им обуза. Живёт один, во флигеле возле морга. Пристроился по хозяйству. Где-то, что-то подремонтировать, убрать, перенести. А больше с ранеными поговорить, от Туда. Часами мог слушать. У многих рана в душе. Нормальный мужик, не пьёт, но курит. Санитарки рассказывали, когда у него, что-то внутри нарушалось, больно ему было, но он так ни разу к врачам не обратился и осматривать себя не дал.                                                                 Как-то спросил его, как же так, ведь для того и медицина, чтоб помогать больному. Рассказал немного. Хватанул он болезнь в Стаханове. Скрутило его. Медсестра в подразделении таблетки дала какие-то, сказала, что у него внутреннее. Здесь ему помочь не могут, надо в Россию ехать, хотя госпиталь был в Стаханове. Почему так? Даже не задумывался. Не боевая болезнь.  Ходил по лесу, по садам, подальше от дорог, так ему советовали. Мол, там чистое. Траву собирал, коренья.  Вот этим и лечился. Боль иногда адская. Вроде полегчало, но иногда бьёт под дых. Как говаривал.- Глист в нас сидит и никакая операция не поможет. Растворяется во всём, в крови, в печени, в кишках. Как попадает к нам во внутрь? Жратва, вода, воздух или, что-то другое. Каждый сам должен его изогнать. Через боль. Без этого никуда. Если его не изгнать, он когда-нибудь сработает, по чьей-то команде.                                                                                                            Встали с рассветом, в семь.  Пару часов хватило отдохнуть. Тряпка помогала, точняк. Смотрели, как Канарис достаёт из тряпки осколок от гранаты. Действительно чудеса. Тогда и он поверил в неё. Что ещё удивило в ней? Пыль, та, что окружило всё пространство их бытия, не приставала к тряпке. Как она это делает?                                                                                                                                                                В восемь начал рваться туман. Неутомимые зомбики возвращались по своим норам. Достали карту. Решили изменить маршрут. Идти на Новый Арбат. Не сговариваясь, пришли к такой мысли, будто кто-то натолкнул.                                                                                                              Про наших будущий противников, Канарис объяснил так.- Идём, никого не трогаем. Вольных, сталкеров. Крестей, те, от вояк. Отморозков лучше обойти и броню любую. Вооружение у нас не то, чтоб воевать.- Свой пулемёт Цыгану пришлось выбросить, патроны к нему кончились. Короче, кроме поиска Филина займёмся поиском «чиколада». Так называл наш весёлый экскурсовод артефакты.                              В половине девятого тронулись. Перебежали улицу, углубились в Парк Декабрьского восстания. Что за восстание мы так и не поняли. Познакомились с «синькой» и «топью». Они читались легко. «Синька», выделялась своей ультрамариновой раскраской. Её яркая «изморозь» видна издалека. Держались от неё подальше, иногда сходя с дорожек. Как говорил Лёха, может утянуть, что-нибудь металлическое, а если зазеваться то и самого. И это была не шутка. В нескольких местах попадались ошмётки трупов в их объятьях. «Топь». Там где тропинки были заасфальтированы, её было видно хорошо. Она сидела в ямках асфальта, углублениях, похожая на заплесневевшую, дождевую воду. Обходили по траве. Для примера, Канарис останавливался и раздвигал траву над ямами в земле.  В траве она маскировалась очень хорошо, сливаясь с ней. Иногда её можно было обнаружить по кускам от одежды или обгрызанному оружию.          Подобрали рассыпанную семёрку и один магазин на сорок.                                                                                                                                                  Уже подходили к выходу из парка, когда впереди  зарубалово, конкретное.                                                                                                  Парк упирался в проезд, асфальтированную дорогу. Забились в правый угол парка. Наблюдали лёжа, из-за бетонного фундамента забора. Мочилово на заправке. То, что не из-за горючки, это было ясно, чего-то другого. Мы уже знали, весь ГСМ в городе выжрали «колёса» и ещё что-то фантастическое. Рядом с Лукойловской заправкой, большой, трёхэтажный, продовольственный  магазин. Тех, кто был в здании заправки, было больше, судя по непрерывным очередям. Из трёх окон вели огонь поочерёдно шестеро, иногда прячась за простенки, уходя менять магазины. В магазине, было двое. Почему те попёрли против группы превосходящего противника, было не понятно. Или дюзнутые, или действительно хабар был качественный.                                                                                                                                                                             Что нас спасло? Хорошо когда ты ведёшь себя тихо, совместно с - Мы это дело перекурим как-нибудь. Нас укрывала спереди решетка ограды, увитая ветвями, двух рябин и кустарника, а позади, оградки могил, и клёны.                                                                                       Слева от нас, выстрелы двух гранатомётов, затем их след и взрывы внутри заправки. Крики и суматошная стрельба уже в сторону парка. В ответ ушли ещё две гранаты. Термобарические.   Всё, тишина, только треск горящей облицовки внутри и черный дым из окон.                              Мы лежали как мышки, дыша через раз.  Прошло минут пять, прежде чем мы увидели, кто влез. Их шестеро. Те, кто преследовали нас вчера. Трое сразу перебежали под прикрытие стен заправки, а двое шли следом, с автоматами на перевес, сопровождая хромавшего посередине, третьего фуцмана.   Когда остальные подтянулись, двое остались на улице, остальные прошли внутрь. Сначала громкий крик, потом несколько очередей. Бандюганы выходили, с рюкзаками в руках. Прямо на асфальт, у входа, вывалили содержимое. Рассматривали, что-то откидывали в сторону, что-то складывали в свои рюкзаки. Кроме двух РПГ-7, два АКСа и СВД. Раненый за старшего. Один был, что-то типа носильщика. Здоровенный жлоб, с двумя сумками для выстрелов гранат, по одной, спереди и сзади. В левой руке ещё одна, уже пустая, а в правой укороченный клашмат, который в его руках напоминал пистолет.  Танин ТБГ-7В. Страшная вещь. От осколков можно было ещё как-то спастись, но сгореть.                                                                                                                                                                                      Из продовольственного вышли трое. Двое поддерживали третьего, раненого, судя по перевязкам, в правую ногу и руку.  Понятно, одна банда. Судя по тому, что они не знали про «тряпки», значит не такие уж они шустрые.                                                                                             Правильная песня.- Не очко обычно губит, а к одиннадцати - туз. С востока, накатом шел туз. Такую он видел впервые. Чисто высокий, восьмиколесный  утюг, с башней сдвинутой на зад,  БМП на колёсном ходу. Позже, они узнали, «Атом». Её пушка разметала рассупонившихся и возомнивших себя Рембами. Их ошмётки разлетались в стороны. Разрывало, как в поговорке, грелку.                                             Машина притормаживала. Из заднего люка выскочило четверо, в камуфляже. На спине Черви козыри и черная буква S. Как объяснял Лёха, Самосвал. У Бизона, те же Черви и русская буква Б. Что-то подобрали, но буквально через пару минут слиняли, а мы облегченно вздохнули. Ждать не стали. Лишь стихло вдалеке гудение движков, ломанулись поживиться остатками трофеев.                                                            Цыган подобрал себе пулемёт, хотя пришлось собирать запчасти разбросанные по асфальту. Тур со Смайликом патроны и облегченные магазины. Лёха разбирался в лохмотьях от рюкзаков.- Держи,- протянул он мне две серых пластины.- Это «ксероксы». Мужики забирайте их ножи, они этошные. Быстро. Мутные могут на эту кананаду приканать.                                                                                                        - Дак день же?                                                                                                                                                                                                                  - Им по барабану, шум не любят.- Пока тот копался в рюкзаках, разрезая их ножом, мы загружались боеприпасами. Уже двинулись, когда из-за поворота появились первые три зомбика, а с противоположной, послышался вой.   Встреча с пикинезами его больше пугала, чем с человекоподобными.                                                                                                                                                                                                              Уходили за заправку, по улице, в сторону трёх десятиэтажных домов. Место хорошее, вокруг зелёная зона. Деревья окружали дома со всех сторон. Расстояние между домами было достаточным для того, чтобы жители могли чувствовать себя защищенными от неприятностей городской экологии. От мутных можно было слинять, они  проигрывали нам в скорости, а вот от собачек, с их шустрыми ножками….. Те будто чувствовали, что мы боимся их. Какие-то токи нашего страха передавались им и они нагоняли. Забежали на крыльцо второго дома. Как же, дверь кто-то запер изнутри. Мы стояли лицом к приближающимся десяти  волкодавам. Эти были пострашнее тех, что на кладбище.              -  Я сейчас,- сказал Лёха, опуская рюкзак, что-то ища в нём.                                                                                                                             Стреляли все, кроме его Вепря. Он берёг патроны, толку от картечи мало.                                                                                                                          Собачки наверное впервые  попали под пули. Ранения, их больше  злили. Одно дело, когда противник далеко, и ты прячешься за укрытием. Ты боишься его, он боится тебя. Другое, когда ему плевать на твои пули, а шкура почти бронежилет.  Хотя нет, одну всё-таки уложили, значит, они тоже могут дохнуть. А вот и мутные.                                                                                                                                                        Несколько экземпляров  ходячих трупов канало по улице. Издалека, они кажутся безобидными, заблудшими душами. Увидев их рядом, мнение меняется строго на противоположное. Их выдавали глаза, горящие фосфорным огнём и открытые пасти с огромными нечеловеческими клыками.                                                                                                                                                                                                           Крик Канариса подействовал на нас благотворно. Щемились мешая друг другу. Вот тогда, замешкавшись, он споткнулся и адская боль в раненой ноге. Собачка попалась очень наглой и не интеллигентной. Её здоровенные клыки ухватились за силиконовые крепления замка протеза.  Хруст протеза, костей и жуткая боль. Когда-то ему оторвало взрывом пяточную кость, а теперь он чувствовал, лишился и пальцев. Прямо над его головой автоматные очереди. Желанная добыча отключила инстинкт самосохранения у тузика. Он чувствовал, она приготовилась перехватить зубками повыше. Был лишь один выход. Через боль и страх. Достал из ножен трофейный финарь.  Самому себе отрезать пальцы вместе с протезом, это, что-то. Удар и он отключился.                                                                                                                              Очухался, когда его уже несли наверх, по лестнице. Позади автоматные очереди, потом взрыв и он отключился по-новой. Одыбал. Через окна всё так же свет  трёх солнц. Он лежал на кровати. Рядом мужики, разложив на столе его запасной протез, что-то химичили. Силикон великое изобретение человечества, но "ЭТО" подарило ксерокс.  Положился на их фантазию и мастерство.                                                      Сейчас он верил всему. Тому, что тряпка поможет сохранить обрубок, а смоделированный, по-новому протез, будет в самый раз.   В комнате незнакомый парняга. В камуфляже, с нашивкой вольного. Тот то же глядел на него, потом протянул руку, сказал.- Ты как? Я Синька, будем знакомы.- Он лишь кивнул головой.                                                                                                                                                             - Как Красный, очухался?- Это уже Цыган.                                                                                                                                                                         – Да как бы нормально. Вы, что химичите?                                                                                                                                                                  - Делаем небольшой ребрендинг твоему протезу. Может коньячку?                                                                                                                           - Наливай. Бля я для вас обуза.                                                                                                                                                                                         - Если будешь пиздеть, я её лично пристрелю, обузу.- Это уже Серёга Тур. Стоит рядом, смотрит и смеётся. Нет иногда грубость тоже лекарство. Будто очнулся и снова среди друзей. И хорошо, что остался. А ведь Анатолия уговаривала его уехать вместе с женщинами в Красноярск. Нет, он должен быть с ними, с его братьями.- Ты, если тебе не в кайф, не смотри. Я сейчас примерю колесо. Чтоб всё зачетно было.- Рассказывал Лёха, копаясь с его ногой и как обычно ржал. Все подбадривающее улыбались. Жалось для мужчины, равносильно презрению. Канарис  несколько раз примерял отрихтованное колесо. Дальше, после почти полной кружки коньяку, он улетел. Улетал под  песню Семёныча. Правильную песню.                                                                                                                                                                                      Очнулся, захотелось пожрать. Из рюкзака достал пару банок с кашей и горсть сухарей. Поел с аппетитом, даже каша вкусной показалась. Посмотрел на прикроватную тумбочку, где лежало его колесо и два ксерокса. Интересно как происходит превращение? Мужики за столом обедали и шпилили в карты. От нечего делать достал свой новый нож. Серого цвета, лёгкий и острый. Что и где случилось такое, что накрыло Тель-Москау? Как на счет теории относительности и не относительности. Бывших нобелевских авторитетов по ходу закапывают или понт продолжает рулить?                                                                                                                                                                                   За столом разговор пошел за бэтеры. – На С.Т.О. пиндосы,- произнёс Синька. Все замерли, в хате повисла тишина.                                 - Откуда знаешь?- Спросил Канарис.                                                                                                                                                                                      - Видели мы их, когда на заправке прятались. Три машины было, останавливались. Не знаю, может отлить. Мы с Мутным тогда двое были, «Колесо» потрошили. Пришлось на потолке шкерится, чуть не попались. Хорошо потолочные плитки не закреплённые. Несколько негритосов и белые, точно и по-своему базарили.- Как оказалось, Синька единственный выживший из тех, на заправке. И дверь в подъезд он закрыл.  - Вот ни хуя заявочки,- процедил  Цыган, предпочитающий в большинстве случаев помалкивать. Это было неожиданностью для всех, даже для Лёхи.- Таак,- протянул тот,- это, что же. Сдали бляди, получается?                                                                                                           - Не кипятись. Будто не знаешь сколько козлодёрок в Кремле.- Произнёс Красный, не уверенный в своей правоте, но мерзость держать в себе во время похода, это почти ещё один противник за спиной.- То же правильно,- поддержал Канарис.- Смотри,- встал и сплясал какой-то африканский танец.- Вот, что тряпка животворящая делает.- А он надеялся, что так будет и с его ногой.                                                       Протез надел через день. Как оказалось, действительно чудо. По весу, он его не ощущал, будто его родная стопа. Тьфу, тьфу, тьфу, не сглазить. Коцы будто читали его мысли и ему казалось, что шевелит пальцами, как прежде. Пока он дрыхнул, мужики сходили на заправку, за берцем, на новое колесо. Его сожрал собчак. Принесли два, на всякий.                                                                                                                            Слабым местом у пикинезов был череп, между глаз и затылок. Это подтвердила их  встреча, с ними на заправке.  На балконе изготовили, что-то подобие барбекю. Мясо понравилось всем. И всё-таки они отомстили нам. Утром, на выходе мы убедились в их подлости, падлы навалили на крыльце.                                                                                                                                                   
k-bigpic
                                                                                                                                                                                                                                              Вышли утром. Зашли за дом, подвесили нарисованную на листе альбома, мишень. Синька подогнал ему оптику, как раз для Вепря. Это, что-то. Хотя пришлось кое-что подправить, после двух выстрелов. Не зря Цыган взял на память, оттуда, регулятор мушки. Пригодился. Интересное, происходило с пространством, в «ЭТОМ». Кажется, вот она мишень рядом и… картечь уходит в бок. Да не только картечь.  Мужики оптику каждый день пристреливали. Виртуальные фокусы.                                                                                                                                    Впереди, по улице, кто-то спозаранку  уже трамбовался. Прошли через здание на другой стороне улицы. Проскочили, вышли между домов. Двор с несколькими капитальными гаражами, детской площадкой и многочисленными деревьями. Возле гаражей мы его и встретили. Метра два в диаметре, источающий из середины наэлектризованную плазму. Выручил Канарис, вовремя заметил.- Мужики, запоминайте. Это Колесо.- Кого оно сожрало неизвестно, но вокруг него валялись ромбики, ксероксы и один небольшой шар, подобие ручного меча. Чиколад вытаскивали с помощью верёвки и кошки. Хорошо когда в бригаде есть знающий человек. Сейчас у нас было их двое. Синька из Долгопрудного. Был вольным, зашедшим на второй день в «ЭТО». Как рассказал, заходил через Шпулю, чувака с Севера. Остался здесь со сборной солянкой из вольных и шпулевский сталкеров. Артефакты поделили. «Чернобыль», так назывался мяч-энергоустановка. Лёха был не в курсе, но Синька пояснил, работает как атомная электростанция. Показал нам как с ней справляться.                                                   Руками касаться её нельзя, даже в перчатках, только через тряпку. Достал из рюкзака деревянную шкатулку. Проложив дно тряпкой, захватил другой АЭС, положил в шкатулку и уже потом в рюкзак.                                                                                                                                           Синька был чем-то похож на  Канариса, шустрый, весёлый и безбашенный. Вчера, пока делать было нечего он многое рассказал о жизни в «ЭТО». То, что не знал Лёха. Что Приборы уже у многих групп. Их можно купить только на Севере, там какой-то чувак их клепает как беляши. Находят, но редко Плащи. Короче одеваешь и тебе всё по хую, даже Сюрпризы. Будто даже невидимым делаешься. Много наговорил такого, что мы даже не знали, верить, нет. Почему Синька? Шаровой. Он хабар сдавал Бизоновским пацанам. Есть точка. Те ему ширево подгоняли. Хотя по роже не заметно, если в глаза не смотреть, но мы все в солнцезащитных очках. Ширялся он не заметно для нас, потому мы сразу и не врубились. Хули скажешь, всё как Бухенвальде - Каждому своё.
                                       
Уже поздно, все спят, и тебе пора спать,
Завтра в восемь утра начнется игра,
Завтра солнце встанет в восемь утра.
Крепкий утренний чай, крепкий утренний лед.
Два из правил игры, а нарушишь - пропал,
Завтра утром ты будешь жалеть, что не спал.
Но сейчас деревья стучат ветвями в стекла,
Ты можешь лечь и уснуть, и убить эту ночь.
Деревья, как звери, царапают темные стекла,
Пока еще не поздно лечь и уснуть в эту ночь.
Ни звонков, ни шагов, ни звона ключей,
Еле слышно часы у кровати стучат,
В этом доме все давно уже спят.
Только капля за каплей из крана вода,
Только капля за каплей из времени дни,
Ты пойдешь рубить лес, но увидишь лишь пни.
Но сейчас деревья стучат ветвями в стекла,
Ты можешь лечь и уснуть, и убить эту ночь.
Деревья, как звери, царапают темные стекла,
Пока еще не поздно лечь и уснуть в эту ночь

                                                                                                                                                                                                                              Франц Геринг. Нет, он всего лишь однофамилец.                                                                                                                                                           О своей настоящей фамилии он узнал двадцать лет назад. Его отец Гюнтер Ганс Фридрих Геринг, стал Гансом Крюгером, оберфенрих пехотного полка, благодаря спасшим его документам. В действительности оберштурмфюрер СС. И хотя русская контрразведка работала превосходно, некоторые секреты умерли вместе с Третьим Рейхом.                                                                                                                                   Отец ушел на фронт добровольцем. Его аристократические корни давали возможность выбрать род войск по своему усмотрению. Он выбрал. Как потом рассказывал, его спасла заботливая санитарка, успевшая переодеть в форму охранной команды, медальон и солдатская книжка умершего. Он находился в госпитале, здесь же на берегу озера, когда базу заняли русские, а всю его группу уничтожили.                               Назвать свою настоящую родословную разрешило время, когда Германия объединилась, и рухнул Советский Союз. Назвал лишь ему, своему сыну. Что-то пытаться сейчас, возвратить, свои замки, имения, безполезно. Там уже пустили корни новые хозяева защищенные законами и придуманными родословными. Немецкий народ распылили на атомы.                                                                                                             Отец помнил «Regenwurmlager» - «Лагерь дождевого червя». Бетонные «зубы дракона», минные поля. Мощные, бетонные бронеколпаки дотов, оснащённые крупнокалиберными пулемётами и пушками. На пятидесяти метровой глубине располагались бытовые помещения. Склады боепитания, продовольствия и узлы связи. На верху, казармы внешней охраны и госпиталь.                                                      Железобетонный тоннель под озером Кшива. Скрытый уход частей дивизии «Мёртвая Голова». Ушедших и пропавших навсегда.   «Regenwurmlager». Здесь элитные части, обеспечивали управление войсками. Терриконы у озера в форме пирамид. Тоннели с десятками ответвлений уходящих в сторону Одера и дальше. Подземный мир с прекрасной реализацией инженерной мысли. Построенные объекты на глубине пятьдесят, сто метров.                                                                                                                                                                                               Самоубийства бывших вождей Третьего Рейха, он понял позже. Когда понял и то, до чего он был, молод и глуп. Были ТЕ, кто с самого начала знал, если, что-то пойдёт не так, им будут сохранены жизни. ОНИ одна команда, в разработке и осуществлении  плана «Дранг Нах Остен».  Те, кто воображал себя повелителями? Слишком поздно поняли, это не их игра. Или не поняли, какая разница, финал один.                     Начать строить объект в 1925 году, когда о замысле - Третий Рейх, знало всего несколько человек? 200 тысяч квадратных метров зеркала озера скрывало совершенную систему неприступной цитадели. «Глаза Преисподней», представляли собой  секретные выходы на поверхность, на многие километры от объекта.                                                                                                                                                                     Его дед стоял у истоков создания Аненербе – «Наследие предков». Когда она называлась совсем по-другому – Асгард. Будущее детище Генриха Гиммлера, Рейнхарда Гейдриха.  Всего-навсего надо было вбросить идею. И она прижилась.                                                                          Изучение наследия предков, переросшее в гигантский институт с огромным количеством подразделений. Ядерная физика, химическое, психотропное оружие. Разработка новейших лекарств, евгеника, создание зомби. Поиск альтернативных источников энергии, ракетостроение. Изучение манускриптов из собрания библиотеки Ватикана, древнейших артефактов Тибета.  Даже руководители проекта не понимали до конца конечной цели.                                                                                                                                                                                    ИМ нужны были закрытые, изолированные территории.  Для их образования и функционирования выделили финансы и ресурсы. Наука Гитлеровской Германии и Советского Союза, совершила невероятнейшие открытия, а результаты разработок попали туда куда надо.                    Россия и Германия должна быть завоёвана G2. Игра началась.                                                                                                                      Если внимательно присмотреться к устройству немецкого общества, это повторение шагов предпринятых в Советском Союзе. Сценарист решает, кто и как должен быть обозначен.                                                                                                                                                                               «Правильно» воспитай детей. Октябрята - дойче юнгфольк - пимпфе, комсомол - гитлерюгнед, компартия - НСДП. Где плюс, где минус? Каждый пониает по своему. Они и должны были сойтись, их притягивала эта разница полюсов.                                                                           Свастика. Та, что в Германии стала символом, в России была до, и после революции. Её заменили. Наложений не должно быть. Даже замена свастики на серп и молот, повторяет её.                                                                                                                                                             Вначале штурмовики СА носят пятиконечные звёзды. Фашисты отказались от звёзд, большевики от свастики. Совпадения?            Накачка арийской энергией с самого раннего возраста.                                                                                                                                                        Шамбалу ищут и те другие. Новая религия – смесь мистики и оккультизма. Главный храм Третьего Рейха – Замок Вевельсбруг. Копье Судьбы и Тевтоны. Р-ы-Цари, Орден. Кто передал Копьё Судьбы в руки Дуайту  Эзейнхауэру? Почему оно вернулось в Австрию? Чего оЖИДать Европе от обладания им?                                                                                                                                                                                            Памир – Крыша Мира, неспроста. Так, что же первично? ПаМИР или Тибет? Кто и кого развёл?                                                          Глист Рерих. Блаватская и её «Тайная доктрина», найдёт Гитлера. Мюнхен, странный город. Как Тель-Москау и Тель-Петербург.                         Когда человек опустошен он ищет своего Наставника – Гуру. Иногда так сходится, что последователь использует труд Гуру как своё, личное, учение.                                                                                                                                                                                                                          Символы для того и пишутся, подчинить внутренне Я, Увлеченного. Все Библии, Муны, Саентологи, Заветы, Велесы, Веды и Харе Кришна пишутся для людей ищущих, заполнить внутреннюю пустоту. Для тех кто, уверовав, будет развивать, продвигать Учение, чаруя новых адептов.  Увлеченный даже не посмеет задуматься, что всё это ловушка. И тогда он превращается в Нахлобученного. Будет идти, проповедуя  Учение даже на Костёр. Так велика Увлеченность и Сила Символов. Наша жизнь один большой символ.                                                     На миллиардное стадо хватит нескольких НахлобУЧЕННЫХ. А когда тебе внемлют, сотни, тысячи, миллионы, Бога Тварят? Эйфория от внушенного, но кажущегося внутренними исканиями, вышибает рассудок, разум, совесть.                                                                                               Нахлобученного ведут уже тогда, когда он ещё и не думает ни о чем. Его просто выбрали, по своим психофизическим и моральным параметрам. Он избранный. Самый лучший поц, это обидчивый и злопамятный.  Гитлер и его «Новый мировой порядок». Современность и снова Новый Мировой порядок. Избранность нации. То, что якобы доказано  Глистами.                                                                                                         Убившие и предавшие оказались «избранными». Разве такое возможно? Да, если верить Тель-Ватикану и Тель-Москау.                      На протяжении веков, вершители судеб, судеб одного народа, названного ими по разному - немецким и русским, преследуют цель - проложить себе дорогу на Олимп, усеяв её трупами этого народа. Что и воплощается, методично.                                                                               Джорж Оруэлл знал, о чем писал.                                                                                                                                                                         Народ должен исчезнуть, только тогда Глист восторжествует. А дальше? Уничтожение компоста, затем - каменный, бронзовый, железный, античность, возрождение, феминизм, ананизм. И снова человечество будет решать те же задачи. Затейливая, безконечная, шахматная партия. Война и Кровь. Хотя…. Хотя каждое новое поколение уже не воспроизводит ту кровь, что была первой, информационной, вкусной и ненавидимой. Новая, лишь суррогат.                                                                                                                                                                                        А вдруг его имя было короче? Значит - И Исус. Так кого же первым обозначают и лишь потом Исус. Настоящие имена должны читаться одинаково с любого конца и иметь одинаковый смысл на разных языках. Так было задумано, когда кто-то уходил на новую землю. Когда родственных языков было всего лишь два.                                                                                                                                                                               Заставили поклоняться Тому, а уж потом. Писавшие были не дураки. Как они могли заставить поклоняться убийце своих душ?         То, что не видно Глиста? И что. Энергия души, уходят именно ему. Второму нечего не остаётся, потому и не может быть Пришествия. Хотя может, вот только придёт тот, кто нужен ИМ.                                                                                                                                                                          Пророки? Они уходили отсюда не понятыми. Земля обречена? Не знаю, но то, что это последняя война за светлую часть человечества, однозначно.                                                                                                                                                                                                         Серые оккупировали землю и души. Как извернуться и победить. Сложно, очень сложно. Но - Дорогу осилит идущий.                      Снова - Объедённая Европа – изобретённая ещё Гитлером или подсказана ему?                                                                                                                 НЕ ДОЛЖНА ГЕРМАНИЯ БЫТЬ ВМЕСТЕ С РОССИЕЙ! Иначе откроется НЕБО! То, что было когда-то Одним Континентом и Островами.
e0bfea302201671d794e07e579fd0bca                     Когда фрау Меркель избрали канцлером, отец сказал.- Эта сучка сдаст всё!- Он был не согласен. Ему казалось, что она лучший политик в Германии на то время. Старые должны уступать место молодым и энергичным.                                                                                          После освобождения отец обосновался в Австрии, в Германии у него не осталось никого. Работал автомехаником, здесь же встретил его мать. Его автомастерская располагалась рядом с антикварным магазином её родителей, на окраине Инсбрука. После смерти родителей матери, отец продал автомастерскую. Позже, по совету лечащих врачей, купил землю и старый дом в городке Партизау, федеральной земли Тироль. Перестроил его по собственному проекту. Место было чудесное, рядом озеро, лес, горы, чистый воздух. Когда заболела мать, наняли продавцов-консультантов и больше уже никогда не работали.                                                                                            Жили уединённо,  никого не приглашали в гости и сами ни к кому не ходили.                                                                                        Он был поздним и единственным ребёнком. Мать умерла двадцать лет назад, рак.                                                                                                         Высокий, высохший, с вечным, бронзовым загаром на лице. С густой, седой шевелюрой, пропахший табаком. Молчаливый, после смерти матери, лишь да или нет. Отвлекало его лишь хобби - антиквариат и автомобили. Новые приобретения ему привозили на дом. Уходил к себе наверх, запирался и колдовал.                                                                                                                                                                       Когда он женился и познакомил отца с Мартой, отец лишь переспросил её имя.  Ожил, когда родилась дочь. Её тоже назвали Мартой, в честь матери. Сына, назвали настоящим именем отца, Францом.                                                                                                                   Годы казалось не брали его. Прошедший советский лагерь, оказался живучее более молодых и здоровых.                                          Отец жил тем, будто желал чего-то дождаться и это мечта не давала просто так, взять и умереть.                                                                                   Он окончил школу пилотов, в Кренфилде, Англия. Работал в Службе спасения, вертолётчиком на базе в Инсбурке. №140 - Спасение в горах.                                
Канарис повёл нас через Ваганьковское. Там он знал проход через Красную Пресню на Кутузовский. Нам надо было идти на Юго-восток, чтобы выйти из Зоны ответственности Бизона, на нейтральную территорию, между ним и Самосвалом. Туда, где как говорил Канарис, въезжает черт знает, чья броня.                                                                                                                                                   Только оказавшись в Тель-Москау, мы поняли, что искать Филина, всё равно, что иголку в стоге сена.                                     До Ваганьковского добрались без происшествий и даже немного расслабились. Кладбище хранило покой и умиротворение. Отыскали могилу Владимира Семёныча, поклонились. Зашли к Есенину. Действительность начались с пыли и смерти.                             На выходе из территории кладбища, впервые повстречали знаменитую пыль. Ту, о которой так долго и увлеченно рассказывал Лёха-Канарис. Здесь был лишь небольшой слой пыли, пару сантиметров, но как объяснил тот.- Пыль начало «ЭТОГО»!- А следом смерть Угрюмого, так про себя мы назвали второго палестинца.                                                                                          Мы выходили из кладбища, когда Канарис закричал.- Все за укрытия!- Разбежались в разные стороны, спрятавшись за столбы ограды, а Угрюмый, шедший первым, стоял и дёргался  посредине выходной калитки.                                                                        Красный сидел за углом и смотрел, как стоящее вертикально тело палестинца, дёргалось, а голова моталась в разные стороны. - Мужики!- Прокричал Канарис,- сидите, тихо не высовывайтесь. Это Диски.- Что-то ударилось со стороны улицы в столб, за которым они со Смайликом успели укрыться и металлически визжало. Потом ещё и ещё.  По его лицу было видно, что тот напуган. Ещё бы. Он сам струсил. Самое паршивое было в том, что он не понимал, от кого они прячутся. За следующим столбами, прижавшись спинами к ним, сидели Цыган и Тур. Мы смотрели друг на друга и не понимающе, можно сказать, хлопали глазами.                                                                                                                                                                                                                        Угрюмый резко упал на спину и только тогда мы поняли, кто нашел его. В его горле торчал диск, визжал  и дымил. Он застрял в костях позвоночника и не мог освободиться. Но не только этот диск нарушал тишину, не менее десяти штук, торчало с наружной стороны столбов ограды и визжали как Болгарка в работе по металлу.- Мужики, посчитайте, сколько их торчит в моём столбе. Ваших семь.                                                                                                                                                                                                            – В твоём столбе два,- ответил он. Канарис встал, нерешительно посмотрел на него, резко выскочил из-за столба, подбежал к погибшему, выхватил застрявший диск из горла и перебежал на нашу сторону. Отдышавшись, произнёс.- Этот диск напился крови, он не страшен. Надо уходить. На улицу не выходим, идём вдоль забора, по кладбищу. Там, что-нибудь придумаем.- Открыл большой карман на разгрузке, воткнул его туда.  Смайлик спросил разрешения похоронить земляка, но Канарис запретил.- Некогда. Отстрели ему башку,- сказал он Красному. Просьба разозлила его.- Какого черта! С ума сошел?                   – Слушай, если ты не сделаешь этого, ночью или завтра днём, он превратится в мута и сожрёт тебя без всякого милосердия.                                                                                                                                                                                                                                     Мы стояли за зданием конторы кладбища, сбившись в кучу. – Вы меня спрашивали, кто такие муты. Так вот, это ожившие покойники, которые очень любят двуногих индивидуумов. И они не церемонятся. Они просто хавают человечков, без базара.- Ко всему надо было привыкать. Он уже хотел идти к трупу, когда сверху послышалось цокающие звуки. – Все в хату. Мутицы!- Ломанулись в дверь здания. Это было административное, одноэтажное здание из кирпича, оштукатуренное и покрашенное желтой краской. Здесь, кроме конторы, магазин ритуальных товаров. Мы с Цыганом подпёрли дверь небольшим сейфом. Береженого….   - Пойдёмте, посмотрите. Быстрее врубитесь.- Прошли в крайнюю левую комнату. Да, это надо было видеть. Штук десять здоровенных птиц, рвали на куски обмундирование, разгрузку, добираясь до мёртвого тела. Одной пташке очень понравились берцы, импортные. Она сидела в сторонке и увлечённо дербанила их. Было как-то не по себе от происходящего. Пиршество продолжалось не долго, сначала послышался вой, будто волчий, а затем появились они, настоящие «тигры». Это действительно были уже не собаки, а саблезубые тигры. Мы поневоле отошли от окон. Надежда на решетки и кирпичные стены укрытия.                                                                                                                                                                                                     Разогнав пернатых, пикинезы начали рвать тело на куски. Их клыкам было под силу перекусывать даже череп, кости. Четыре здоровенных «тигра»  справились с телом за пол часа. Потом они прошли куда-то в сторону нашей входной двери, проверяя, куда мы спрятались. Обоссав её, будто пометив, ушли на улицу. Выходить было страшно.- Не надо контрольный, за нас постарались.- Выговорил Канарис.  Мы понимали его. Для него было привычным видеть порождения «ЭТОГО», а для нас шоком. Это потом мы поняли, что эти собачки, можно сказать, смирные. Большую опасность представляли собаки бойцовых пород, те действительно заточены, ещё с прошлой жизни, на постоянный бой и преследование.- Как ты узнал, что атакуют «диски»?- Спросил Тур.                                                                                                                                                                                                             - Пшики,- ответил тот и засмеялся,- знаешь как у дихлофоса. Пшик, пшик. Ха, ха, ха. Значит, диски пойдут через несколько секунд.- Канарис достал диск.- Сейчас он ручной и будет подчиняться только мне, потому что я коснулся руками его первым.                                                                                                                                                                                                                                              - А те, что торчат в столбах ограды?- Спросил Красный.- Нет, те не возьмёшь. Так и останутся навечно, если какой-нибудь идиот не попробует их достать. Они порежут его на части. Этот напился крови и потому ручной.                                                              - Можно потрогать руками?- Спросил Смайлик. Канарис подал ему диск. Ещё бы, увидеть и подержать артефакт, в своих руках. На что он был похож?  На диск с алмазным напылением по бетону, кирпичу. Диаметром сантиметров двадцать, серого цвета. На вид, не металл, а какой-то серый камень. Идеально гладкий и лёгкий.- Посмотрите в бинокли, чтоб запомнить на всю оставшуюся. Ха, ха, ха,- снова захохотал Лёха. Мы смотрели в окно через улицу, а Канарис рассказывал нам, где их гнездо. Между вторым и третьим этажом, на стене дома, через улицу от нас, нарост. На, что он походил? На плеер для дисков, размером с небольшую сковородку. Был когда-то у его сына такой, фирмы «Витек». Заметить его было не возможно, такой же серый как панельные стены дома.  Надо было идти. Вышли из здания.                                                                                                                         Издалека, доносились очереди крупнокалиберного пулемёта. Тур забрал АКС и магазины Угрюмого. Понятно, что Шмайсер это не та машина в данной обстановке. Канарис взял Шмайс, любовно обмотал тряпками и прикопал у первой попавшейся могилы.- Раритет надо беречь,- проговорил смеясь.                                                                                                                                   Шли вдоль ограды, до конца кладбища. Идти было легко, почти не прячась. Множество деревьев прекрасно маскировали их. В конце ограды автопарк с набором брошенной техники. Экскаваторы, погрузчики, автосамосвалы. Встали в углу забора, рассматривали лежащий впереди перекрёсток. Это было пересечение со Звенигородским шоссе. Послышался звук ревущих моторов. К пустому шоссе, если не считать брошенных вдоль обочин автомобилей, приближалась колонна бэтэров. Техника проскочила мимо, на высокой скорости. Четыре бэтэра, новеньких, девяностых, с надписью на борту - С.Т.О. Оттуда, куда ушла броня, очередь из крупнокалиберного, а следом несколько разрывов реактивных снарядов.                                                          В металлической ограде вырезанный кем-то проход. Бегом на другую сторону шоссе.                                                           Перебежали шоссе, укрылись за деревьями, растущими у четырёхэтажного дома. Всё-таки протез для бега не очень удобен, но куда деваться. Идти надо. Мужики были в курсе его проблемы, потому сильно не загружали его рюкзак. Сложили к нему хавчик, чифирбак с кружками и медпрепараты. После Донецка мы уже знали, какими препаратами затариваться. Всё нужное было куплено заранее. Кровоостанавливающие гранулы «Селокс», аппликаторы, бинты, повязки. Анальгетик «Налбуфин», аскорбиновая кислота и много чего нужного.                                                                                                                                                                     Как предупредил Канарис, надо идти по маленьким улочкам или через кварталы домов. Мы многого не знали, какие препятствия возникнут на нашем пути, в кого стрелять можно, в кого нет. Мы учились жить в новом для нас мире. Хорошо, что встретили Лёху, иначе всё могло сложиться по-другому. Было понятно, это войнушка, как та, в Новороссии. Почему войнушка? Неправильная война. Один народ, убивает друг друга, сражаясь за, что-то своё, хотя лозунги для воюющих как бы понятны.  Одни и те же хари во власти, в командовании, по обе стороны окопов. Одной и той же гнилой крови, или под их присмотром. Гибнут, простые и чистые. Когда бездарные командиры посылают человеков на убой. Просто так, дебильным приказом. Когда убивают тех, кто авторитетен. Блестящие бранзулетки получают в первую очередь кто в тепле и ближе к коМАНДАванию. Они ехали туда, верив, что едут бороться за русский мир, а получилось… Помогло разобраться в этом ранение и госпиталь….  Главное в человеке – ПАМЯТЬ и она помнит выборочно. Забывая хорошее и помня плохое. Но главное глисты сделали - Они повязали кровью, всех. Правых, не правых, прохожих и некому себе. Осквернили ПАМЯТЬ - навечно. Заложники? Весь мирняк.                                                                                                                                                                                                                                            Пошли внутри квартала. Над головой прошла автоматная очередь. Упали, перекатились под защиту деревьев, как учили. Пришлось Смайлика тянуть за собой. Напуган, но старался не показать виду. Молодец пацан, наш. Отвечать не стали, так посоветовал Канарис. Передвигались перебежками, укрываясь за стволами деревьев и брошенными автомобилями. Дошли до бывшей шестнадцатиэтажки.                                                                                                                                                                                                Сейчас это была уже десятиэтажка, а рядом куча мусора от срезанных, верхних этажей. Удар пришел с юго-востока. Обломки, кучи мусора, нагромождены с северо-западной и северной стороны здания, на высоту до четвёртого этажа. Хорошо, что не было возгораний. Если смотреть вдаль, во многих местах черные шлейфы дымов. Срезав высотки, Удар, будто сделал  Тель-Москау просторнее. Казалось, объём воздушного пространства над городом увеличился. Раньше высотки давили на непривыкшего человека, прижимая к земле. Сейчас, будто приглашая человека встать с карачек и идти свободно, расти вверх к высокому небу. Хотя неба не было. Была лишь серая пленка, высоко вверху, накрывшая город. Пропускающая свет, от неизвестно откуда взявшихся трёх солнц.                                                                                                                                                                              Канарис вёл нас в направлении кучи обломков. Было видно, он проходил когда-то здесь. Поднялись не высоко, метра на полтора, где был тоннель. Лёха показывал ладонью вниз, подавая сигнал. Приняли стойку стрельбы с колена, выставив стволы полукругом. Мозг понемногу начинал вспоминать недавно забытое и адреналиновое. По одному подходили к ходу и, наклоняясь, проползали внутрь. Он подошел последним. Перед входом кусок красной ленты.- Не наступи,- сказал Канарис,- кто-то постарался. ПМН-2. Не извлечешь.- Только сейчас заметил, что тот держал двумя бамбуковыми палками, что-то серое, похожее на паутину. Пролез в лаз, обернулся. Лёха подал сначала одно, затем второе колено от бамбукового удилища. Паутина напоминала веки человека. Одним коленом он прижал половину паутины к низу прохода, вторым к верху. Канарис пролез рядом и они продолжили путь вверх, по тоннелю. Выход вывел их в окно третьего этажа.- Надо идти на самый верх, набрать бинтов.                                                                                                                                                                                                                                          - У нас своих много, затарились по-полной.                                                                                                                                                            - Нет, эти лучше и надёжней. Сами потом поймёте.- Согласились.- За одно проверим, кто есть ху.- И заржал от своей шутки. Вообще Канарис, там, на свободе и здесь, две больших разницы. Там, он был скучным и малоразговорчивым. Здесь же его весёлость пёрла из всех щелей. Было видно, ему нравится буквально всё. «ЭТО», возможность встречи с неожиданным и опасным. Здесь он был настоящим сталкером-авантюристом.                                                                                                                                         Наше здание было выполнено из монолитного бетона, мода последних лет. На первых двух этажах располагались разные конторы, выше жилые квартиры. Повсюду вонь от пропавших продуктов. Чем выше поднимались, тем заметно меньше целых стёкол в окнах. Удар прошелся по дому по настоящему. Десятый этаж представлял собой почти ровно срезанные железобетонные стены и поваленные внутренние перегородки. Остатки наружных стен, напоминали собой невысокий парапет по внешнему периметру здания, высотой с метр. На кусках торчащей арматуры, проволоки, покачиваясь на ветру, серые «носовые» платки. Лёха подходил, снимал их, складывая в стопку, на оставшуюся в целости, табуретку.- Вот эти тряпки заменят нам всё. Кровоостанавливающее, обезболивающее, противошоковое и много чего. Проверено, мин нет. Ха, ха, ха.- Рядом со зданием взрыв. Подбежали к искусственному парапету. Так и есть. Они взорвались на ПНМ-ке.                                                         Рассматривали через бинокли. Их было десять человек. Двое лежали у входа в тоннель, а остальные окружили их и безтолково суетились, вокруг раненых или убитых. Никаких нашивок, наверное такие же как мы, обыкновенные ходоки за неизвестным.- Бля у них Искатель есть. Вниз всем. Не хватало нам ещё непрошенных гостей.- Мы с интересом смотрели на Канариса.- Прибор такой. Кто-то на Севере умный изобрёл. Ловушки показывает.                                                                                                    - Какой Север?- Спросил Цыган.- Зона Северная так называется. Наша Западом зовётся.- Мы начинали понемногу понимать этошную терминологию. Спустились на третий этаж.- Я думаю это те, кто стрелял в нас,- сказал Лёха.- Надо валить отсюда. Кто его знает, может они с самого начала и знают местность лучше нас. Прибор простым смертным не доверят.- Говорил он, раздавая нам «тряпки».             247605                     Вышли на улицу Костикова. Улица не широкая, метров шесть, семь. По обеим её сторонам, одно, двух и трёхэтажные дома, скрытые заборами и листвой деревьями. Чтобы не светиться шли вдоль забора, прикрываясь деревьями. Позади автоматные очереди, пули где-то высоко над головами. Попадали кучей, за три рядом растущих, тополя. Его со Смайликом, Лёха отослал за стоящий дальше, толстый клён.
          Вот тогда первый раз Цыган опробовал свой MG 42. Когда противник в бронниках, касках, наколенниках и прочих наворотах, бить надо по яйцам. Так учил нас инструктор Сёма, там.                                                                                                                            Мы лежали, прячась за деревом, а позади нас автоматно-пулемётные очереди.  На асфальте дороги сработал ВОГ. Осколками осыпало дерево и забор из металлического профиля. Не задело.    Звук немецкого пулемёта ему нравился. Цыган стрелял правильно, отсекая по два, три патрона.  Басовитый голос его пулемёта выделялся среди автоматных очередей.  Там, у тех, кто-то уже кричал. Значит, попали и это было отрадно слышать. Мы шли никого не трогали, сами напросились, ссуки. Стрельба закончилась. Подошли мужики. Лёха хромал.- Блядь, осколком от подствольной.- Достал «тряпку» и прямо поверх штанов прикрепил её.- Пошли. У них двое двухсотых и один трёхсотый.- Тронулись дальше по улице. Пришлось идти медленней из-за ранения Канариса. Мне было в радость. Так много бегать, ходить, я ещё не мог. Нога только, только, начала привыкать к нагрузкам.                                                                                                                                                                                                              Остановились в угловом доме на улице 1905года. Восьмиэтажное кирпичное здание. Как он заметил, в Тель-Москау можно было встретить дома самых разных этажностей, что в других городах редкость. Трёх, четырёх, шести, семиэтажные.                       Канарис приказал взорвать лестничные марши на первом этаже. Объяснил.- Защита от всякой нечисти.- По минно-взрывному делу у нас Тур, спец. Оформил за несколько минут. Поднялись на последний этаж, заняли угловую квартиру. Выкинули из холодильника пропавшие продукты.   Красный сел на диван, снял протез. Нога с непривычки ныла. Массировал её, как когда-то научила Анатолия.- Бля, нехера. Что ж не сказал-то?                                                                                                              - А толку. Привыкну.                                                                                                                                                                                                       - Тряпкой обмотай. Точно говорю, поможет.- Он достал тряпку. Красному  не верилось в её чудодейственные силы, но как говорят – попытка не пытка.                                                                                                                                                                                             - Надо «ксероксы» найти. Пару штук на протез хватит.- Сказал Канарис сидя в кресле, поглядывая, как он наматывает тряпку. Откуда было знать, что придется куда-то идти воевать. Это хорошо, что догадался сделать два протеза. Запасной лежал в рюкзаке.   Канарис рассказывал, что такое «ксерокс», «ромбик», «электрон», «стержни». Они слушали и запоминали. Потом тот достал «ромбик», привязанный изолентой к планшету. Мы положили рядом свои мобилы. Здесь сотовые выполняли роль плееров. Кто-то слушал музыку, кто-то аудиокниги.                                                                                                                                         Казалось, что-то поняли за этот день, но как предупредил Канарис, что сам ещё не врубился в «ЭТО». Наблюдали, как тот кипятит воду, разогревает банки с консервами с помощью ромбика. Потом достал нож, срезал прут решетки на окне, подал Смайлику. Тот с недоверием пробовал строгать железо и у него получилось. Мы были поражены. Металл, строгался как деревянный брусок. Металлическая стружка свивалась в причудливые кольца. - Это из «ксерокса». Надо «колёса» искать, обычно они рядом с ними валяются. Идти придется медленно. Не из-за твоей раны. Ловушки гуляют. Сегодня здесь, а завтра уже в другом месте. Радиация есть. Такие дела. Искатель бы где достать, вещь, фантастическая.- Рассказывал Лёха, между хапками чифира.                                                                                                                                                                                                                          - Слушай, но ведь броня шарится,- спросил Тур.                                                                                                                                                      – Я сам не в курсях. Можно подумать, что капканы сваливают от неё. Честно. Может они заточены на тепло наших тел? Не знаю. На теплокровных.                                                                                                                                                                                          - А «колесо», что такое?                                                                                                                                                                                                 – Колесо как колесо. Только большего диаметра с энергией внутри. Встретим, я покажу.                                                           Вечером познакомились со знаменитым этошным туманом. Поняли, как добывают воду. Всё оказалось просто. Тогда же увидели и поняли кто такие мутные. Их было тысячи. Они шли нескончаемым потоком по улице. И этот поток был разнонаправленный, но никто некому не мешал. Каждый шел по своей стороне улицы, соблюдая ПДД. Сверху они казались не страшными.    
Нет, женщина, не плач.

Я помню, как мы частенько сидели
Во дворе дома правительства в Тренчтауне
Наблюдая за ханжами,
Как они смешивались с хорошими людьми, которых мы знали
У нас есть хорошие друзья, но некоторых из них мы потеряли
По дороге сюда.
И в этом великом будущем ты не сможешь забыть своего прошлого
Поэтому вытри слезы, я тебе говорю.

Нет, женщина, не плачь
Нет, женщина, не плачь
И больше никогда, дорогая, не роняй слезы
Нет, женщина, не плачь

Я помню, как мы частенько сидели
Во дворе дома правительства в Тренчтауне
А затем Джорджи зажигал костёр,
В котором из ночи в ночь горело кампешевое дерево.
Затем мы готовили кашу из кукурузной муки,
Которой я поделюсь с тобой
Мои ступни – мое единственное средство передвижения
Поэтому я должен спешить вперед
Но пока меня не будет, я хочу, чтобы ты знала:
Все будет хорошо!
Я говорю – все будет хорошо!
Все будет хорошо!

Поэтому, женщина, не плачь
Нет-нет, женщина, не плачь
Женщина, сестренка, не надо лить слезы
Нет, женщина, не плачь.

Во всём виноват Филин. Захотелось тому отметить бракосочетание в хорошем кабаке, по-русски, по-купечески, на широкую ногу. Арина,…. что с неё взять, стояла рядом и во всём поддакивала. Выбрали Итальянский, на Охотном ряду. Уехали в после двенадцати часов.  Когда пошли объявления по СМИ, переживали за них. Как выберутся? Понимали там хаос. В первую очередь чиновников будут вывозить, челядь блядскую. Тех как клопов паскудных. Пробиться им на встречу? Патрули никого в город не пропускали.                                                                                                                                                                                                              Сначала перезванивались. Как объяснял Филин, такси, автобусы забиты, идут сплошным потоком. Хорошо у него бабки есть, можно будет нанять частника. Затем выключилась связь. Мы сидели не зная, что предпринять. Во-первых, надо было женщин отправить подальше от этой неразберихи.                                                                                                                                                          Это надо же, может знак, какой? Не было бы ранений, в Ростов не попали, так и ходили холостыми.                                           С Филина всё и началось. Он ещё в реанимации лежал, а тот уже закрутил. Может так и должно было случится? В который раз вспоминал и складывал в голове всё происшедшее. Новороссия, Донецк, ранение под Макеевкой. Спасибо Татарину, это он тогда на Уазике отвёз их в госпиталь. Потом в Донецк, а оттуда его на скорой в Ростов, а мужиков снова Татарин выручил. Звонил ему позже, недоступен. Может, что случилось? Мало ли, война. Даже не поблагодарил.                                                                        Арина приехала уже под вечер, свет ещё был. Рассказала, что происходит в центре. Никто не соглашался, ни за какие деньги. Все стремятся выехать из города. В салонах, вместо пассажиров, шмотки, барахло. Семён уговорил одного, хорошо тот на Запад ехал. Выкупил у того всё имущество, загруженное в салон автомобиля. Заплатил, а потом выкинул трехамудье на тротуар. Водила вдвоем с женой. На заднее сиденье пятеро девчонок, вместе с ней набилось. Ехали медленно, дорога забита транспортном. Филин пешком пошел вслед за ней. Не один, их несколько мужиков собралось на остановке. Потом свет вырубили, а в двенадцать пришло «ЭТО».                                                                                                                                                                          Кажется далеко от Удара, а ковырнуло, будто мозги на время отключили. Очухались. Время сбилось, батареи сели, на всех приборах.                                                                                                                                                                                                                            Нет, с баблом по-любому веселей, потому, как всё в этом блядском мире на них заточено. Не зря он всё распродал, перевёл в баксы, золото. Он и раньше не доверял банкам, только надёжным мужикам. Тем, кто не кинет, предупредит и во время выдернет его баблосы. Бакс взлетел, он рублёвый миллиардер, точняк. Ишь, ты, зашевелился внутри, глист капитализма.   Их район хоть не задел Удар, только кукушку на время свернуло, да электричество так и не включили. Цыган с Туром привезли ДЭЗку. В энергоконторе пообещали подать электричество, но кто-то шустрый срезал провода со столбов и раскурочил трансформаторы.                                                                                                                                                                                                  Миллиардер стоял на застеклённой лоджии коттеджа, смотрел на Восток. Где-то внутри  города слышались звуки боя, уже почти забытого. Это конечно не разрывы реактивных снарядов, от Ураганов, Градов, но…..  посреди, вчера, мирного и сытого города, города обожравшихся вампиров, подымались тучи черного дыма. Торчащих фаллосов высоток уже не было, их срезало. Наказание или ненависть, что, по его мнению, было одинаково. Всему приходит конец, даже безпределу. Потом, когда-то, он изменит своё мнение, но сейчас он думал именно так. Он ненавидел этот город, город Греха и Бесов, прекрасно понимая, что большинство жителей не при делах. Или при делах? Заставили приехать сюда, чтоб сделать из них компост. И так по всем большим городам, не только в России, по миру. Как разделить,  на хороших и плохих? Ведь кто-то ехал, чтобы элементарно, выжить.   Город, где много хорошего было под низом, втрамбовано в грязь. Сверху плавало дерьмо, крикливое и кичливое, не тонущее. Город, где можно смело говорить гадость про одних, убивать, насиловать, обкрадывать, а другим, не таким, уготована судьба каторжанина, в лучшем случае. Сейчас он молил Творца, за то, что ему успели сделать отличный протез. На своих  двоих, это не костыли. Обратно же, спасибо бабкам. Был бы он бедным? Кому бы он нужен был? Анатолия…..  Не хотелось даже думать, что она не согласилась бы выйти за него, бедного. Нет, она не знала, что он богат и слава Творцу.                                                    Этот коттедж он снял чтобы проходить процедуры восстановления, не где-то в больнице, госпитале, а там где не чувствовалось больничного запаха. С детства не любил этот запах. Помнил, лечение зубов. Потом этот страх прошел, но чувство брезгливости, от запаха лечебных учреждений осталось на всю жизнь. Привыкание к жизни без стопы, это как есть пищу с половиной зубов, трудно, но надо. Хорошо когда любимая женщина рядом.                                                                                                             Сначала, когда утром она массировала  культю, наматывала эластичный бинт, ему было стыдно. А куда от этого денешься. Но, та шутила, посмеиваясь над его смущением, со временем эта неловкость прошла. Всё складывалось лучше, чем он предполагал. Когда поджило, и он начал учится ходить, всё встало на место.                                                                                                     Костыли, ходунки, потом с тростью. Затем, опираясь на плечо Толи, так ласково называл своего любимого врачевателя.- Ты у меня колдунья, какие-то травы завариваешь, заговоры нашептываешь.- Та лишь посмеивалась. К июлю он ходил, уже самостоятельно.     Анатолия понимала, что Павлу Васильевичу, так называла она его, хотелось стать не опекаемым, а опекуном. Ну, что ж пусть будет так, решила она.                                                                                                                                                        Когда всё закружилось там, в госпитале, она ни разу не пожалела. И хотя Семён наговорил лишнего про своего старшего товарища, она не сомневалась, это настоящий мужчина. Это было видно, по всему, по поведению, по его молчаливому, смущенному взгляду, когда она меняла судно. Когда она очередной раз пришла к нему, он ей сказал.- Я буду в туалет ходить, больше не ставьте мне утку.- Она поняла, так и будет, не подпустит. Потом…. Потом они уезжали в Москву, в Протезно-реабилитационный центр. Будто, что-то треснуло внутри. Может быть пройдёт? Нет, не пройдёт, она знала себя. Как собачка, привязавшаяся  к хозяину.                                                                                                                                                                                                  Как решилась? Это всё Семён. Отвёл её к нему палату и сказал.- Василич, вас любит прелестная женщина. Я как младший в нашей команде, решил это дело не пускать на самотёк.- Вот так. Потом в палату набились остальные кореша, так обозначал мужчин, Сергей Тур. Закрыли двери, пили шампанское, а Павел Васильевич смущенно поглядывал на неё и она чувствовала, нравлюсь. Больше ни секунды не сомневалась. Хотя не они первые.                                                                                                                       Сначала Семён попросил руки Арины. Уже после Цыгана женили и Сергея. Главврач, Никита Федорович, выпивая на торжественном мероприятии, как назвал он их неожиданное увольнение и отъезд, произнёс тост за русских женщин. Мы были благодарны ему, не понадобилось отработка и нервных разговоров. Как оказалось, Павел был богатым человеком. Купил коттедж для всей их компании.                                                                                                                                                                                             Семёна ждали два дня, но безрезультатно. Прикидывали по карте, каким маршрутом тот должен идти, чтоб выйти из «ЭТОГО».   - Расцвела  буйным цветом малина, разухабилась разная тварь.- Пело у него в наушнике и это совпадало с ощущениями того, что творилось в Зоне. Но как потом они поняли, те, кто заходил в «ЭТО» были совсем разные. Попадались и настоящие, то есть авантюристы, шустрые и не ленивые. Это уже позже попёрло, всякой твари по паре. Те, кого нанимала, и посылала, это самая разная тварь.                                                                                                                                                                                         Появилась связь. На третьи сутки проводили женщин на самолёт, до Красноярска, а там, в Берлогу Тура и квартиру Филина.                                                                                                                                                                                                                                        Третье Транспортное Кольцо опоясывало «ЭТО». Их база находилась за пределом Кольца. Коттеджный посёлок был небольшим и не пользовался популярностью у Пап Карл, Мальвин и Буратин. И слава Творцу. Впоследствии грабили более зажиточные дома. Их база была без выкрутасов.  Стены трёхэтажного, неказистого коттеджа, из бэушного, силикатного кирпича. Изнутри, стены выложены кедровым, строганным брусом, сто восемьдесят на сто восемьдесят миллиметров. Четыре лоджии с каждой из сторон, баня из кругляка. Гараж из ФБСок на четыре машины, под полом мощный погреб. Земля, пятнадцать соток, несколько теплиц. Участок перекупили у мужика из Норильска, тот решил жить поближе к морю. Почему взяли такой невзрачный коттедж? Всё из-за Цыгана. Как говорил Серёга.- За ним колун ходит.- Разборки с ворами им были не к чему.                                                                                                                                                                                                                                              Как он догадался перевести сбережения  в наличные? Что-то шепнуло сверху, впереди жопа, полная. Хоть он и не уважал Грейпфрута, но его банк был самым надёжным на просторах страны. Перевод из Красноярска и снятие наличности, прошло без эксцессов, буднично.    Подъехали на двух автомобилях, он с тросточкой прошел в операционный зал, где его провели к заведующему отделом. Тот врубил заднюю, предлагал разные варианты вложения капитала на просторах Сбера. Акции, транзакции, базарил за перспективы, но он отказал. Пришлось сунуть на лапу радетелю родного банка. Уже уходя, тот пристал с вопросом.- Что-то надвигается?- Да,- ответил он, видя, как тот поскучнел, покрываясь испариной.                                              Не нравились им войнушки в Зоне. Чем больше проходило времени со времени Удара, тем яростнее и ожесточенней проходили бои. Поняли, надо вооружаться. Сели в бронированный мерс, ломанулись в ближайший охотничий магазин. Полки оказались почти пустые. Успели забрать последний «Вепрь» по баснословной цене, две спортивные, мелкокалиберные  винтовки. Камуфляжа и прочей сбруи немеренно. Вковались прилично. Как рассказали мужики, в Зоне только карбюраторные в ходу. Пришлось покупать подержанный УАЗ-469. Кто и с кем воюет, никто не знал. Потом случайно пересеклись с Канарисом. Так он себя обозначил.                                                                                                                                                                                       Почему Канарис? Русский немец, черный копатель до «ЭТОГО». Занимался поисками по следам ВОВ, реставрировал найденные артефакты, продавал через инет, свои каналы.  Встретили его когда поехали первый раз на разведку, к Третьему Кольцу.     Ехали по асфальтированной дороге, а тот шел по лесополосе, навстречу им. Посигналили, тот скрылся в кустах. Потом вышел на пригорок, смотрел на них в бинокль. Но всё же подошел.                                                                                                            Поздоровались, разговорились. Только тогда до нас дошло, что там полное дерьмо и наши мечты проехать вот так, просто, на Уазике, полная чушь. Было видно, он изучает нас, хотя и мы не без этого. Спросил про ментов, кто, где, шмонают ли. Рассказали где стоят патрули. Поверил. Сбегал за рюкзаком, сел к нам в машину. Уехали к себе на базу.                                                      Рассказывал долго, отвечая на наши вопросы. Как оказалось Зоны уже поделены и к каждой прикреплён Шнырь от власти. Какой именно башне подчиняются, не в курсе. Мы находились на стыке двух Зон, Бизона и Самосвала. Здесь как бы никого нет, но новенькая броня уже заходит в этот коридор. Чья? Не понятно, видел их из далека.  Самосвал на Юго-Западе. Бывший спецназовец, разрешает проход сталкерам, за хабар или баксы. Он не был физиономистом, но лицо Канариса выражало такую гамму чувств, что полного расклада можно было ожидать скоро. Так и случилось.                                                                   Канарис был одиночкой. Но одно дело, когда раскапываешь старые блиндажи, окопы, другое дело здесь, где можно напороться не только на сюрпризы, но и на организованные банды. В конце концов, тот решился.- Скоро будет готов подземный проход под Третьим Кольцом. Несколько сталкеров скинулись, наняли палестинцев с египтянами, короче арабов. Не, те не вручную копают, техникой. Горный комбайн, экскаваторы, погрузчики, самосвалы. Если, что вкупайтесь.- Предложил тот. Согласились. Показал арты, что вынес из зоны. Было много интересного и необычного. Договорились, что пойдём через два дня, тропа должна быть готова.- А не сдадут?                                                                                                                                                                      - Кто его знает, будем надеяться на Аллаха.- На том и порешили. Позже отвезли его домой, в Красногорск. Патрули ещё сильно не шмонали, проверяли лишь на наличие оружия.   Через два дня приехал Канарис, на своей тачке.                                        По всем раскладам Филина надо искать севернее «ЭТОГО», потому как в центре нет никого кроме мутов. Канарис пытался несколько раз объяснить, кто это такие, но потом плюнул, резюмируя.- А ёптыть, увидите, запомните на всю жизнь.- Ему достался Вепрь. Мелкокалиберки, Канарис,  посоветовал с собой не брать, в тайнике есть пара Шмайсеров, СВД и MG 42. Стволы тот успел провезти в первые дни Удара.- Патронов маловато, но если всё пойдёт как надо, отожмём.- Мы знали это выражение ещё с ДНР.- Значит, надо будет  кого-то валить?- Спросил Тур.                                                                                                          - Хэк,- выдохнул Канарис,- а как же. Добро побеждает зло. Не ты, так тебя зачистят. Сталкеров я многих знаю, но отморозков навалом. Есть любители попанковать, шишку двумя руками подержать. Хуля гадать, вам одного дня хватит, чтоб врубиться.- Проверил рюкзаки.- Где научились?- Охотники любители.- Ну, ну… А это даже хорошо. Выходить лучше под утро. Туман уходит и мутные по щелям шкерятся.                                                                                                                                                          Мы согласились, потому как нечего не понимали в новом, неожиданном мире. Вышли ночью. Шли пешком. С непривычки идти тяжело. Он боялся одного, лишь бы протез оказался таким, каким его обрисовали в рекламе. Зашли в лесок. Яма, накрытая дёрном и досками. Грамотно сделано. Квадраты дёрна, толщиной сантиметров тридцать. Мы знали этот зехер, чтоб сверху трава не пожухла. Так, мужики находили летом мины.  Дальше ряд толстых досок и яма с метр глубиной. Шмайсеры, пулемёт, как новые, смазаны маслом. Несколько мешочков патронов.  Протирали от смазки машинки, каждый патрон.                                 - Если какой откажет, не обессудьте. Хотя на первый взгляд всё нормалёк.-  Красному захотелось поменять Вепрь, но Канарис отговорил.- Твоей пушкой мутам головы будешь отстёгивать. Самая надёжная вещь. На пулемёт всего одна лента.- Пулемёт взял Цыган. Тур со Шмайсером смотрелся как с игрушечным автоматиком. Пошли к тоннелю. Ночь лунная, но идти всё равно не удобно, не зарюхаться бы в яму или ещё в какую-нибудь беду. Стоп. Залегли. Три ментовских свистка. Сбоку один свисток. Пошли.

143596723                                                                                                                                                                                                                        

          Открытая пасть ямы, со ступеньками в освещённую полость блиндажа. Прошли внутрь. Под потолком два мощных фонаря. Нары вдоль стен, посреди стол на вкопанных, четырёх чурках. Двенадцать человек, как и говорил Канарис, арабы, но говорили по-русски с небольшим акцентом. Как рассказывал Канарис, студенты столичных вузов, а кто-то остался после учебы, работал в Тель-Москау. Он достал из рюкзака целлофановый пакет, набитый долларами, положил на стол. Ещё больший пакет положил Канарис. Пересчитали, срослось. Копаря попросили взять с собой двух молодых парней. Один, среднего роста, черноволосый и чему-то постоянно улыбающийся. Кликуха легла сама – Смайлик. Второй, крепкий, жилистый, в противоположность Смайлику, угрюмый и не разговорчивый. Как будто кто-то свыше предупредил.- Ему позывной не понадобится.                                                                                                                                                                                                                               Договорились. Появилась надежда, проход не сдадут. Пожали руки, пошли на выход.                                                                     Вход в тоннель закрывали две больших, металлических створки ворот. Они открылись тихо, почти не слышно. Спустились вниз по наклонной, грунтовой дороге. Вот это да. Это не проход, целый проезд. Здесь свободно сможет проехать КАМАЗ. Света внутри не было, лишь где-то далеко мигал красный огонёк.                                                                                                                                                         Позади неслышно закрылись ворота. Пошли вперёд. По его подсчету, тоннель длинной с полтора километра. На выходе тоннель сужался, примерно три на три метра. Вышли наверх среди металлических кассет с железобетонными панелями. Когда-то здесь был склад строительной базы.

ДЖОРЖ ХОВАРД ГЕСС                                                                                                                                          

        «Родственничек» Росс - настоящая фамилия Дэвид Эйрарт. Адыгеец по отцу, воевавшего в Северокавказской дивизии Вермахта. ЦРУ. Афганистан, Операция «Циклон». Турция. «Гладио» - «Остающиеся Позади». Связь ЦРУ - SeferberlikTaktik Kurulu Кенана Эврена - «Серые Волки». Его фотография с Фитц Маклином из внешней разведки MI6 и Дэвидом Стирлингом, главой ЧВК Watchguard International и Kilo AlphaService.                                                                                                                                           Несколько фотографий из Африки, в частности из Южно-Африканской республики. Дополнительную информацию они нашли там. Его друг, Сэмюэль Хенкс, военный атташе. По его просьбе, проверить клиента по фотографиям, тот выслал очень интересный материал. Несколько фотографий «родственника» в компании с эмигрантом из России, Сергеем Саенко, убитого в Кейптауне. Детали и расследование убийства, а главное, изъятые при обыске квартиры убитого, фотографии. Это были старые снимки ещё советского периода. На фотографии Группа «Н» в Афганистане. Саенко, позывной «Змей». Афганская фотография «родственничка» в обнимку с «Ансуром». ЦРУ и ГРУ, неправдоподобно. Самую главную фотографию он не заметил. Интересующий персонаж, лишь отражение в стекле дверки военного автомобиля. Он видал всего лишь раз фотографию этого человека, но она отчетливо врезалась в память. Будто он знал, архив его памяти понадобиться, чтобы вспомнить. И этот момент настал. Не зря он работал с отражением. С помощью современной аппаратуры ему удалось выжать из него всё, что можно. Да, это Свистов. Он был уверен на все сто. Генерал-лейтенант ГРУ ГШ ВС СССР. Тогда….. Есть ли связь?                                       Надо было найти врача оперировавшего «Бригадефюрера», так они прозвали Шелленберга.  Но случилась Москва и «ЭТО». Не было времени заниматься этой темой. Выяснили лишь одно, в феврале 1994 года, ведущий, пластический хирург клиники Birshof , Анри Шмид, погиб в автомобильной катастрофе.                        Внимание всей группировки на Москву. «Глаз» не видел её, большое с серое пятно. И не только она, вся территория России окутана неизвестной сеткой, через которую  не могли пробиться «всевидящие» спутники.    Работа с «артефактами» доставляемыми из «ЭТО».  Материалов, с набором функций, не встречавшихся нигде на Земле. Их буквально выцарапывали друг у друга исследовательские институты. Нужно было посылать представителей в Россию или организовывать экспедицию.  Аврал закончился в начале августа, только тогда они с Джоном обратили внимание на «движуху»  у «Апельсинов».                                             ЕЦБ, Банк Англии, МВФ, ФРС, БРИКС, рассматривали решение об отмене хождения наличных денежных знаков и чипирование населения. Рушился устоявшийся мир надёжных, банковских вкладов. Обезценивались абсолютно все валюты. Мир бросился скупать - Золото, серебро, редкоземельные металлы. Будто перед Армагеддоном. Скупали продукты питания длительного пользования, электрогенераторы, ГСМ, оружие. «Механический Апельсин» метался по всевозможным сайтам, конторам,  для покупки всего того, что имело бы ценность в перспективе. Они уже не скрывались. Наняли горнопроходческую машину. В горе, строили бункер. Вся территория Замка представляла строительную площадку. Они не первые и не последние. Уже никому не нужны были акции, Доу-Джонс и прочий виртуальный мусор.                                                                                                                                                                                                          Сработала закладка. На их номерном счету в Шейцарском отделении банка, сорок восемь миллиардов долларов. Код-Номер. В срочном порядке намеренье перевести счет в Лихтенштейн. Ими владел страх и не они одни такие. Кроме этого, забронировано более ста штук депозитарных ячеек.                                                                          Как оказалось, их было гораздо больше. Некоторые члены «Апельсинов», проживали рядом, в небольших городках Лихтенштейна. Закупка бронированных инкассаторских машин, пять штук.  Поездка в срочном порядке в Женеву HSBC Private Bank.

              Можно лишь догадываться, там был их человек. Наличными получили сто миллионов швейцарских франков. Удалось перевести  в Лихтенштейнский LGT Банк, в Вадуц, десть миллиардов евро. В скором времени, и такое количество денежных средств будет не возможно вытащить из большинства банков. То, что они забрали из банковских ячеек, можно было лишь догадываться.                                                                                          Сейчас они были уже все вместе, все тринадцать человек, чертова дюжина. Самому старшему, «Бригадефюреру» семьдесят шесть, младшему Гансу Шлейману пятьдесят пять.                                                                     Всё же они нашли тех, кто помог «Апельсинам» выдернуть наличные и перевести денежные средства в банк Лихтенштейна. Тогда они впервые встретились с организацией «Den  Worm».                                                             «ЭТО» в Москве, повлияло на Интернет, Онлайн покупки, продажи. Проводки денежных средств уже не гарантировали секретность и анонимность. СВИФТ давал сбои. Неразбериха и хаос. СМИ заполнены сенсациями о махинациях в банках. Пропадали не только счета, но и сами банкиры, топ-менеджеры. Кто-то насовсем, кого-то находили самоубившимися. Затихшие было, год назад, нелепые самоубийства высокопоставленных аналитиков рынка, банкиров, начали продолжаться с регулярной частотой по всему миру. Даже хвалёная Швейцарская защита трещала по швам.                                                                                                                 За перевод в Лихтенштейнский банк, «Den  Worm», взял тридцать миллиардов, не считая того, что пришлось уплатить швейцарскому банку. Эта информация во внутренней сети банка продержалась буквально несколько часов, потом исчезла навсегда.                                                                                                                                   Сколько бы они не забивали в Интернете словосочетание «Den  Worm», нечего, чтоб прояснило ситуацию.   Кто стоял за этой организацией?  Потом снова исследование артефактов. Одни и те же, «ромбики», «ксероксы», их стало с избытком. Они не поддавались современному оборудованию. Камень-металл неизвестного происхождения, но дать себя «прочитать» он не желал.                                                                                   Пришел приказ из Министерства обороны, готовить оборудование для переброски в Россию. Было заключено  соглашение с Россией,  об объединении усилий для анализа артефактов. Московская область, на безе Исследовательского института. Направить группу исследователей в город Долгопрудный, МФТИ. Вылетели 10 сентября.  Одиннадцатого новый Удар.

Песен еще не написанных, сколько?
Скажи, кукушка, пропой.
В городе мне жить или на выселках,
Камнем лежать или гореть звездой? Звездой!

Солнце мое - взгляни на меня:
Моя ладонь превратилась в кулак.
И если есть порох - дай огня. Вот так...

Кто пойдет по следу одинокому?
Сильные да смелые головы сложили в поле в бою,
Мало кто остался в светлой памяти
В трезвом уме да с твердой рукой в строю, в строю

Солнце мое - взгляни на меня,
Моя ладонь превратилась в кулакИ если есть порох - дай огня. Вот так...

Где же ты теперь, воля вольная?
С кем же ты теперь ласковый рассвет встречаешь? Ответь.
Хорошо с тобой, да плохо без тебя,
Головы да плечи терпеливые под плеть, под плеть

Солнце мое - взгляни на меня,
Моя ладонь превратилась в кулак,
И если есть порох - дай огня. Вот так...

Солнце мое - взгляни на меня,
Моя ладонь превратилась в кулак,
И если есть порох - дай огня. Вот так...

                                                                                   

ДЖОРЖ ХОВАРД ГЕСС.                                                                                                                                                                                     913817_originalИюль. Трёмсе. Высший уровень опасности.                                                                                                                                                                  EISCAT в Трёмсе включает  - Космический центр на Шпицбергене, Геофизическую Обсерваторию Финляндии, Кируна Швеция.   Казалось, EISCAT финансируется и управляется научно-исследовательскими институтами и научными советами скандинавских стран, Китая, Японии, Англии, Франции, Германии, но американский сектор решающий.                                                     Его брат и сестра работали в Центре управления действиями в чрезвычайной обстановке – Маунт Уэтер в Берривилле, штат Вирджиния.  Ему легче было найти общий язык с сестрой, чем с Джони, всегда молчаливым и замкнутым. На их последней встрече, на ранчо Белый Орёл, он попросил её поддерживать с ним связь, будто знал, что понадобится её помощь. Она работала на секретных, защищенных каналах связи. Получилось как нельзя лучше, она выделила часть одного канала для переписки с ним. Рассказывала последние семейные новости. То, что её сын уже ходит самостоятельно, двоюродная сестра, дочь Джона, играется с ним. И постоянный вопрос семьи.- Когда он женится? - На, что он всегда отшучивался, не такой уж старый. Придёт время, обзаведётся семьёй.                                                                                                                                                                   Он не выпускал этой темы из головы много лет и был вознаграждён.                                                                                                                С Джоном Ратсом, скажем так, нелегально поигрывали в компьютерные игры, иногда и в рабочее время, что строго запрещено. Их должности позволяли переступать закон. В распоряжении мощнейшие компьютеры, сверхскоростная передача сигнала.                                  Они первыми видели, уже сделанные ходы противников у себя на мониторах и лишь спустя пару секунд, те появлялись на общем игровом поле. Эти, полторы, две, секунды, давали ощутимое преимущество. Главное в любой игре - время. Их интеллект и молниеносная реакция, всегда, всегда помогала выходить победителями.  Чтобы не отпугнуть потенциальных лохов, меняли не только айпи адреса, сервера, от Майнкрафта, до Кристаликса и Хайпикселя, до страны пребывания, от Тринидада и Тобаго до острова Пасхи.   Неделю назад вышло продолжение игры America: Expansion Pack. В этот раз с самого начала пошло не так.                                                                                              Во-первых, кто-то поменял персонажей в игре, вместо индейцев  племени Сиу, на Чероки. Их далёкое кровное родство с Чероки, невольно было оскорблено. Они понимали, это всего лишь игра, но….. Но причину смены персонажей, узнать надо.                       Как, оказалось, сменились разработчики игры, «золотую» жилу, перекупили. И это были асы своего дела. Но самое интересное началось во время игры, их былое преимущество над противниками, испарилось. Они чувствовали, их ведут. И ведут не ради денег, унизить, поставить на место? Впервые они проиграли. Для них это было равносильно плевку в лицо. Нет, денег не жаль, но проигрывать они разучились.    Чтобы понять причину проигрыша, нужно было разобрать игру, проанализировать. Время было. Хотя база была блокирована и, кажется, что их ждёт большая и кипучая работа, но оказалось всё как раз наоборот, полный штиль, лишь проверка старых данных. Странно.    Охотничий азарт, переданный предками Чероки или уязвленное самолюбие? Это походило на продолжение игры, возможность взять реванш.                                                           Их интересовало буквально всё, начиная с алгоритма действий противников. Дальше ещё интересней, кто-то пытался удалить из памяти железа, проигранную ими игру. Защита сработала, но ей не удалось идентифицировать метки.  Это было уже слишком.                                                                                                                                                                                                                         Во-первых, они сравнили истории по Expansion Pack других геймеров и заметили разницу. В их игре, в пяти случаях, возникали баги, изменялась стратегия, возникали препятствия, которых не было у других играющих. Нарисовалась ещё одна интереснейшая тема. Кто-то следил за их прошлыми играми, копировал, повторяя их ходы, на площадке любителей игр в Лихтенштейне.    Утилита, вместо того, чтобы бороться с вирусами, была настроена персонально на них, перенастраивая сценарий игры через каждые четыре хода. Программа, очень продвинутая и создавший её ум, далеко не чайник. Дальше больше, после окончания игры, их история, исчезала с серверов, кэша. Осталась лишь их личная копия. Не подкопаешься. А главное, как противники смогли вычислить их адрес?   Нужно наказать. Адрес был казахстанским.  Он прекрасно понимал, что за то долгое время, когда туда пришла демократия, многие пытливые умы прошли прекрасную, компьютерную  школу. Но сравнится, с их подготовкой, ресурсной базой? Слишком разная весовая категория.   Адрес?                                                                           Когда-то он побывал там и мог себе представить, что могло произойти с объектами спустя столько лет.  Пустыня «Голодная степь», озеро Балхаш. Сары-Шаган. Испытательный комплекс боевых лазеров, программы «Терра», «Омега»….и ещё чего-то, он не помнил. Уж очень много тогда информации приходилось пропускать через себя.                                                                                    Защищенный канал связи? Тот, что не должен был работать, так как эта космическая группировка была выведена ещё  в 1993 году.  Интересно. Очень.                                                                                                                                                                                              В их распоряжении преимущество над IT – компаниями с картами типа Google Maps и другими подобными сервисами.          С удивлением рассматривал на своём мониторе, то, что должно быть разрушено ещё десять лет назад. Разрешение  спутникового «Глаза» хватало на то, чтобы рассмотреть не только сохраненные или модернизированные антенны? Технику стоящую рядом со зданием, людей, толпящихся возле дымящего мангала, сидящих рядом собак. Кто же и по чьему приказу сохранил и как ему казалось, реконструировал объект?  Можно было сделать запрос через своих знакомых в посольстве СШA, в Казахстане? Нет, этого делать нельзя. Что-то подсказывало, что это могут оказаться такие же, как они сотрудники с какой-либо базы, которые разбросаны по всему миру. Противникам не нужны деньги, ими двигало, что-то другое, скука, желание встретить достойных соперников, развеяться? Вот это может быть. Ведь и они начинали не из-за нехватки денежных средств, а от надоевшей рутины, когда работа стала наказанием.  После блужданий по всему свету им удалось установить координаты исходных сигналов. Это был Лихтенштейн.  Дальше не продвинулись. Нужно было включение «Заводного Апельсина», так они обозначили визави. Было, что-то схожее в поведении, тех надо «лечить».                                                                                                                 Был лишь один способ проникнуть во внутренний мир своих противников.  На просторах любителей онлайн игр, всегда можно найти геймеров которые живут этим, посвятив всю жизнь виртуалу. Женятся, заводят семьи, зарабатывая, покупая, продавая не только за игровые деньги, но и реальные. Они нашли таких, авантюристов. Купили им тайм-код на год, аккаунт с персонажами, голд, лут. Парни не простые, из России, город Иркутск. Объяснили просто, проиграли, хотели наказать своих обидчиков. Вывели им свои айпи адреса с последней игры. Противник должен был клюнуть, и он клюнул.                                                Их новый адрес. Узбекистан, Фергана. Он помнил базу ГРУ, ту, на которую он, в бытность работы в комиссии Лугара, нарыл когда-то интересный материал. Чем дальше, тем интересней. И всё-таки они засекли их. Город Шелленберг, одноимённой общины. Район Унтерланд.  Проникли в их винчи.                                                                                                                                Первый, немец из Казахстана, будто в насмешку, Адольф Шелленберг, тридцать девятого года рождения. Прихожанин Церкви Непорочной девы Марии. Проживает с декабря 1993 года. Женат на местной немке, Еве Браун. Детей нет. Выкупил Нижнюю Крепость, на пару с компаньоном, неким  Рональдом Даком. Имеют доход от организации экскурсий по замку и окрестностям. Часть Крепости переделана под гостиницу, бассейн, сад. Как они нашли друг друга? Завели совместный бизнес.            Из Казахстана эмигрировал в январе 1993 году, Германия, затем Лихтенштейн. Родителей, родственников, нет. В Казахстане, до эмиграции,  проживал в городе Чаган, которого сейчас нет и проверить не возможно.                                                               Понадеялись на немецкую пунктуальность, но как оказалось сведения о потоке пассажиров в девяностые годы, запутаны. Всё же след нашелся. До переезда в Лихтенштейн, Адольф Шелленберг проживал в Нюрнберге, хостел Five Reasons, Frauentormauer 42. Хоть, что-то. Когда он позвонил туда, представившись адвокатом, поинтересовался, можно ли проверить информацию о проживании клиента. Оказалось вся база данных уничтожена неизвестным вирусом. Больше, доступной информации об Адольфе Шелленберге не нашел. Место нахождение до декабря 1993 года так и не выяснил. Узнать у общины города, когда и при каких обстоятельствах, была совершена покупка Нижней Крепости, он не решился.                                                                                                                                                                                                                                     Рассматривали окрестности Крепости с помощью «Глаза». Нет, это не обычная спутниковая антенна, размеры, механический привод.                                                                                                                                                                                                             Со вторым персонажем разобрался Джони. Липа, не подтверждённая биография. Отправить запрос по своим каналам? Была надежда на Джейн. Высший допуск, то чего не хватало ему. Задал ей вопрос, если сделать запрос на некую, частную информацию, последствия. - Даже не думай. Полный контроль и далеко идущие выводы.                                                                                    Айпи адреса «Заводного Апельсина» зарезервированы, через  IANA. Всё, хранящееся на  виндах, сняли. Информации было немного. Фотография всего одна.  Они увидели их в лицо.                                                                                                                                     Шелленберг. Высокий, седоволосый, голубоглазый господин, без особых примет, под руку с фигуристой, молодой женщиной. Одет просто, в футболку и шорты. Рядом с ними невысокий человек, с покрашенными в черный цвет, длинными волосами, аккуратно закрывающими лысину на макушке. Брови, усы, угольно-черного цвета. Жена, молодая блондинка, Инга Леви. В отличие от Шелленберга, стройного и подтянутого, у второго, из под распахнутых половин черного, строгого пиджака, выпирающий живот. Особая примета, выпученные, безцветные глаза. При увеличении масштаба фотографии, она рвалась на пикселя. Для чего так шифроваться, даже в безобидной, семейной фотографии?                                                                                                   Вскрыли винчестер Евы Браун. Как поняли по отчетам, их предприятие приносило только убыток. И как видно, те не сильно обеспокоены таким положением дел. Проводка платежей, Швейцарское отделение HSBC Банка, покрывающие убытки. Интересно, сами себе меценаты. Никаких акций, только счет в Банке. Надо было пытаться добраться до счетов. Найти электронную подпись не удалось. Сделали закладку.                                                                                                                                                    Джон Ратс принёс люксембургский журнал «Wort». Положил на стол и, стуча пальцем по фотографии в нём, возбуждённо говорил.- Нет, ты посмотри, он утверждает, что его предки Чероки. Идиот, не мог придумать, что-нибудь посмешнее.- С фотографии смотрело лицо их знакомого, Рональда Дака. А его интервью это набор штампов из Википедии.                                                Его предки, как и предки Джонни, Чероки, на этом собственно они  и подружились. Их кровь, порядком разбавленная ирландской, итальянской и русской кровью.- Джорж, давай-ка пробьём этого субъекта!- Было видно, Джонни понесло, водилось за ним такое. Иногда горячность мешала тому мыслить логически, но здесь он был согласен с ним. Для чего прикрываться предками Чероки? Никто того за язык не тянул.

          Он согласился. Дальше пошли круги. Как оказалось, тот был не один такой. Там же, в Шелленберге, проживал ещё один «поклонник» Чероки и что самое паршивое, тот взял имя и фамилию, его предка, Джона Росса, Гувисгуви. Такое оставить, он не мог. Переговорил с сестрой, рассказал о появившемся из ниоткуда «родственничке».  Через какое-то время она скинула интересный материал по Джону Россу. ЦРУ. "Гладио" - "Counter Guerrilla" - Турция. Следующим был его аккаунт. По забывчивости или лени, забыл удалить? Там обнаружилась очень интересная и единственная фотография, но какая!                                                          Конец восьмидесятых, начало девяностых, в обществе Бжезинского, Роберта Майкла Гейтса и нашего знакомого Рональда Дака. Самый интересный персонаж Роберт Гейтс. ЦРУ, помощник Буша, Директор Центральной разведки, глава ЦРУ, министр обороны. Дальше расследование не продвинулось.                                        Джонни решил проверить информацию о постояльцах в гостинице Шелленберга. Связываясь с ними, просил поделиться впечатлениями от  посещении городка, проведённом отдыхе, а главное просил показать фотографии. Их ждала удача. На одном из снимков, был запечатлён Адольф Шелленберг, спящим в шезлонге, с солнцезащитными очками на лице. Фотография сделала профессионально, отличной аппаратурой. Получив снимок они смогли позволить себе получше рассмотреть его. И они нашли.                             Фотография датировалась 1994 годом. При увеличении и внимательном осмотре увидели следы пластической операции. Вдоль волосяного покрова овала лица, следы, словно от проколов иглой швейной машинки. Они пробивались даже через загар. Надо было отыскать клинику. Их взор пал на Швейцарию. Временной отрезок с апреля по декабрь месяц 1993 года.                                                                                                                            Удача была на их стороне. Клиника Birshof в Мюнхенштайн. Здесь не было его фотографии до операции, лишь снимок после реабилитационного периода и список проделанных операций. Ритидэктомия кожи лица и шеи, блефаропластика век, отопластика ушных раковин, ринопластика носа, малярпластика скул, ментопластика подбородка.  Выписан в начале декабря 1993 года.                                                                         Так бесконечна морская гладь,
Как одиночество мое,
Здесь от себя мне не убежать,
И не забыться сладким сном.

У этой жизни
Нет новых берегов
И ветер рвет остатки парусов

Я прикоснулся к мечтам твоим,
И был недобрым этот миг –
Песком сквозь пальцы мои скользил
Тот мир, что был открыт двоим…

Мы шли навстречу,
Все ускоряя шаг...
Прошли насквозь, друг друга не узнав

Я здесь! Где стынет свет и покой,
Я снова здесь! Я слышу имя твое…
Из вечности лет летит забытый голос,
Чтобы упасть с ночных небес
Холодным огнем

Я думал, время сотрет твой след,
И не ловил в толпе твой взгляд…
В чужих объятьях искал ответ,
Но не искал пути назад...

Все забывая,
Жизнь начинал опять,
Но видел, как пуста морская гладь...